Но теперь уже поздно что-то переигрывать, и раз я здесь, то не стоит откладывать, тем более времени у меня остаётся всё меньше и меньше.
– Здравствуйте, я бы хотела попасть к вашему директору, – подхожу к посту охраны и протягиваю свой паспорт.
– Вы записаны? – хмурый дядечка пристально сверяет мою внешность с фотографией в моём документе.
– Нет. Но у меня очень важный вопрос. – Мне даже не приходится изображать несчастную физиономию, на моём лице и так красноречиво говорит отчаяние.
– Ясмина, – опускает взгляд в паспорт, – Анатольевна, вы ведь прекрасно понимаете, что я не могу пропускать всех подряд даже по суперважным вопросам.
– Я понимаю. Мой муж, Кузнецов Олег Петрович работает здесь, и я хотела бы написать заявление на материальную помощь на операцию для дочери.
Не знаю что влияет, но дядечка кому-то звонит по внутренней связи.
– Да… Кузнецова… – снова смотрит в мой паспорт и объясняет ситуацию. Слушает, кивает, переводит взгляд на Настю и отключает вызов.
Вздыхает, и я уже догадываюсь, что ответ будет отрицательным, но оказываюсь совершенно не готовой к тому, что слышу.
– Ясмина Анатольевна, к сожалению, директор в пятницу улетела в отпуск. А исполняющая обязанности без разрешения Аделины Александровны не сможет вам помочь. Вам лучше подойти через две недели, когда она вернётся…
Но я совершенно не слышу, что он ещё говорит. В ушах стоит шум, словно их заложило.
– Как вы сказали зовут вашего директора? – переспрашиваю.
– Лазарева Аделина Александровна, – убивает ответ.
– Лазарева Аделина Александровна, – повторяю как самое страшное проклятие, с трудом шевеля непослушными губами.
– Совершенно верно, – подтверждает охранник, а мне ничего не остаётся, как развернуться и пойти на воздух, потому что в лёгких резко перестаёт хватать кислорода.
Глава 15
Алан
Не знаю, что меня пугает больше, сами выходные, или то, что я решаю провести их дома. Выхожу из кабинета и поднимаюсь в комнату сыну. Коротко стучу, прежде чем войти, и, поскольку никакого ответа не получаю, открываю дверь.
Перевёрнутое компьютерное кресло лежит на боку, стеллаж-перегородка тоже опрокинут, и, соответственно, всё, что на нём стояло, разбито или сломано. Что ж, по крайней мере, у Руслана мозгов хватило не трогать ноутбук, иначе учебный год ему пришлось бы заканчивать без него, и никакие доводы бы не помогли.
Сын лежит, отвернувшись к стене, уши закрыты наушниками, через которые я отчётливо слышу басы тяжёлого рока.
