Смолякова вела себя, как всегда, никто не знал, что она готовит побег, и Кит успокоился… Знаешь, он ведь считает мать дурой, недоумком. Столько лет обманывал родительницу, нагло врал ей, а та верила каждому слову. По мнению Кита, Ми натуральная идиотка, не способная к нормальному мыслительному процессу, книг Смоляковой он не читает, полагает, что родительница пишет дурацкие сказки для идиотов. Вот и тогда он наверняка все же сообразил, что его укол достался Тете Моте, но думал: мама-кретинка ничего не увидела, шприц, вероятно, сам выпал, закатился под кровать, а Тетю Мотю она и правда увезла в «Марко».
А что он еще должен был полагать, если мамочка вела себя естественно, словно забыла про ссору с любимым сыном? Никита пребывал в полной уверенности: с мамашкой приключилась истерика, а теперь снова порядок. Он даже испытывал некую радость: вот и хорошо, что так получилось, Милада нужна живой, пусть пашет на деточку, все идет по плану… Но в ту ночь, потеряв самообладание, он пытался убить Смолякову, я в этом абсолютно уверена!
Внезапно слова кончились, и я замолчала.
Дегтярев крякнул:
– Ладно, пошли.
– Скажи, я права?
– Поехали домой.
– Ага, следовательно, я права!
Александр Михайлович молча пошагал к двери, я поплелась за ним, ноя на ходу:
– Хорошо, поняла, никому не скажу ни слова, мне, как и тебе, безумно жаль Ми!
Внезапно полковник кивнул, я остановилась, словно налетела на стену, потом робко спросила:
– Что же будет дальше, а?
Эпилог
Дальше была тишина.
В паре газет промелькнули крохотные заметки о том, что у писательницы Милады Смоляковой умерли одновременно и мать, и свекровь. Потом другое издание сообщило: родительница литераторши жива, скончались бабушки. Но особого ажиотажа известие не вызвало, сотрудники издательства «Марко» работали четко и аккуратно, журналисты получили лишь определенную часть информации.
Я более с Ми не общаюсь, полагаю, ей было бы неприятно видеть женщину, которая, пусть и желая помочь, раскопала все ее тайны.
Впрочем, у Смоляковой есть номера моих телефонов, если захочет – сама позвонит. Но детективщица не спешит выйти на связь.
Позавчера я купила журнал с еженедельной программой телевидения, раскрыла его и ахнула. Почти все издание было занято фоторепортажем под названием «Новый дом собачки Чуни». Я вцепилась в глянцевые страницы и принялась изучать интервью, щедро сдобренное снимками. Текст был такой.
