Подумают, у древней старухи голова закружилась, вот и пересчитала ступеньки, выпала со второго этажа.
– Да я… да я…
– Чего? Никите пожалуешься? – фыркнула Лиза.
– Все Миладе расскажу!
– Ха-ха-ха! Где она? Нет уж, теперь тут все мое. Пакуй шмотки! Съезжай, бабуся, в свою халупу!
– Еще посмотрим, – решительно заявила Ника. – Не я у тебя, а ты у меня милости просить будешь. Вот он, мой дневник! Все записано! Все! Уже одна удостоверилась, что многое знаю, и испугалась. Кстати, ты уверена, что являешься законной женой Кита? Где вас расписывали, а? Хочешь, интересное расскажу? Поглядела я тут свидетельство о браке…
– Чье?
– Твое!
– И где взяла его?
– Ясное дело, в столе!
– Шаришь в моей спальне? Сука!
– А-а-а! Больно!
– Немедленно прекратите! – прогремел голос Никиты.
– Как не стыдно!
– Миленький, – сладко замурлыкала Ника, – право слово, Лизочка слишком распереживалась, дай ей капелек. Иду себе спокойно, еле-еле тащусь по лестнице, наскакивает и в волосы цепляется.
– Старая ведьма! Дрянь! Скотина! – продолжала вопить Лизавета.
– Вот-вот, – констатировала Ника, – слышишь? Понимаю, конечно, обстановка нервная, мы все тут издергались, Лизонька, бедная девочка! Ах, Никитушка, вызови психиатра.
– Мерзавка, старая жаба! – визжала жена Кита.
– Лиза, прекрати! – нервно воскликнул муж.
– Гнида!
– Замолчи.
– …! …! …! – окончательно съехала с катушек Лизавета. – Вон из моего дома!
– Кит, мальчик дорогой, – захныкала Ника, – почему милая Лизочка гонит меня вон из твоего дома? Она разве тут хозяйка? Что скажет Милада? Думаю, ей не понравится.
– Морда поганая… – уже тише, на выдохе, выкрикивала Лизавета. – Убью… с лестницы спущу… из окна выброшу… придушу ночью… Сломаю ей шею…
Ника зарыдала громко, фальшиво. Так всхлипывают плохие актрисы, пытаясь изобразить страдания. Вдруг натужный плач оборвался, раздался оглушительный звук «бам», потом тоненько прозвенело «дзинь-дзинь».
– Ваза! – взвизгнул Никита. – Ужас, она же несколько тысяч баксов стоила! Ну, хватит… Райка, сюда, эй, вы, агент, помогите! Хватайте ее – и в спальню, в спальню, живо…"
"Я затаилась за дверцами, страшно боясь ненароком чихнуть или кашлянуть.
Свидетельнице подобной, слишком откровенной семейной сцены не поздоровится, лучше не попадаться сейчас никому из ее участников на глаза.
Минут через пять воцарилась гнетущая тишина. Я сначала чуть-чуть приоткрыла дверку, увидела, что холл пуст, и в мгновение ока юркой лаской скользнула на первый этаж, в кухню.
У мойки жадно пила воду Рая.
