Мне порой смешно становилось: кладут на хлеб самый простецкий сыр, который я на той же дороге купила, и глаза закатывают. Милада, кстати, все удивлялась, почему у меня никак деньги на продукты не заканчиваются. Так ясное дело – я покупала, где подешевле. Фаина еще зимой клубнику любит требовать или арбуз…
– Фаина умерла, – сообщила я. – Только что.
– Ой, – всплеснула руками Галя, – таблеток, наверное, наелась! Сколько раз ей говорили было: они вредные! Никого не слушала, гордилась тем, что под дверь подлезть может.
Ко мне подкатывалась, просила купить капсулы, только я прямо сказала, что не стану ей смерть приобретать.
– А другой согласился, – вздохнула я, – польстился на скромные чаевые и таскал старухе желанное средство. Как думаете, кто он?
Галя стала перебирать пилочки.
– Поселок большой, прислуги у всех полно, многие домработницы, шоферы и охранники в Москве живут, на работу в своих машинах рулят. Думаю, найти желающего Фаине было нетрудно. У меня тоже авто имелось – Ми купила и в автошколу отправила.
Когда выгоняли, «Жигули» не отобрали, на них и уехала. Только потом продать пришлось. Так вот.
– Скажите, вы никогда не слышали про собачку по имени Наина? – спросила я.
– Мальвина, – поправила меня Галя. – Ну как же, болоночка, белая с серым, я ее не видела, но слышала о Мальве. Она…
Слушая в третий раз версию о смерти собаки, я удивлялась все больше, в душе начали копошиться смутные подозрения.
Ну посудите сами: лучшая подруга Милады, Лена Рыбкина, повествуя о жизни Смоляковой, пару раз обронила фразы, в которых упоминалось довольно редкое имя Наина.
Естественно, меня заинтересовало, кто она такая, эта Наина, и Лена с самым честным выражением на лице ответила:
– Домашняя любимица, лохматенькое, хвостатое счастье.
Имея всю жизнь около себя кошек и собак, я очень хорошо понимаю, что кончина четвероногого – это самый настоящий стресс. Лично я, похоронив своего первого, собственноручно выкормленного кобелька, заболела.
Больше всего меня угнетал тот факт, что у жившего со мной четырнадцать лет песика нет достойной могилы. У нас тогда не имелось загородного дома с участком, в углу которого можно было бы упокоить преданного друга. Я очень долго плакала, повторяя:
– Мой миленький, прости маму, пришлось оставить тебя в клинике.
Поэтому я очень хорошо понимаю Миладу. Но имелась одна деталь, насторожившая меня.
