— Аслан, прошу простить, но нам пора, — произносит Эмин, поднимаясь с места. Меня неожиданно услышали. Это добавляет моему мужу плюсы, но он все равно ничем не лучше отца.
— А как же десерт? — спрашиваем мама.
— Уверен, он очень вкусный. Мы попробуем его в следующий раз, — Эмин подает мне руку и тянет за собой в прихожую.
Одеваемся, родители провожают. Мам расстроена, а папа в хорошем настроении – видимо, договорился с моим мужем и выпросил большую плату за меня. Больше задевает не Эмин, как покупатель, он был чужим мне человеком с первой минуты знакомства, но не лицемерил, а задевает продавец – мой отец.
— Приезжай почаще. Просто так, ко мне, — просит мама, снова меня обнимая. Безучастно киваю и спешу покинуть этот дом.
Нет, все правильно, они восемнадцать лет вкладывали в меня деньги и силы, время получать дивиденды.
Эмин прощается с отцом, садится ко мне на заднее сиденье и велит водителю трогаться. Откидываюсь на сиденье и отворачиваюсь к окну.
— Вслух! — произносит Эмин.
— Что? — оборачиваюсь.
— Все, что сейчас творится в твоей голове, озвучь вслух, — это не просьба, тон приказной.
— Нет ничего в моей голове, — снова отворачиваюсь.
— Нет, малыш, так не пойдет, — хватает меня за подбородок, разворачивая к себе. — Слишком много лжи и недосказанности. Доверия это не прибавляет. — Что случилось? — давит голосом.
— Ничего особенного, я всего лишь узнала, что родители меня продали за твои вложения, а ты купил! — во мне просыпаются злость и ненависть ко всем, не могу сдержать в голосе яд.
Эмин ухмыляется. Хочу вырваться, но он стискивает мои скулы и насильно тянет на себя.
— И это моя самая удачная покупка, — произносит мне в губы, касаясь их, обжигая своим дыханием. Он даже не отрицает. И я уже не понимаю, хорошо это или плохо.
— Надеюсь, отец не продешевил, — язвлю, теряя страх. Бояться мне уже нечего.
— Ммм, малыш умеет показывать зубки, — слегка прикусывает мою нижнюю губу. — По какой бы причине ни состоялся наш брак, он имеет силу. Бизнес оставь мне. Это моя игра, а ты из нее уже вышла, встав на мою сторону.
Как все просто у мужчин. Хотя моя истерика ничего не изменит. Сжимаю губы, но Эмин снова ломает мое сопротивление и вторгается языком, целует жадно, словно показывает мою принадлежность ему. Отпускаю себя, позволяя, но не отвечаю. И Эмин это чувствует, отпускает меня, с минуту давит взглядом. Отворачиваюсь, обнимая себя.
Всю оставшуюся дорогу он меня не трогает. Я смотрю в окно, а Эмин разговаривает по телефону на турецком.
