— Щедрый муж, балует.
— Не надо, — отрезаю я.
— Что не надо?
— Не нужно больше расхваливать Эмина. Я и так его жена. Вы своего добились.
— Да причем здесь это? — отмахивается мама. — Я просто рада за тебя. А ты опять свой характер показываешь. Надеюсь, мужу не перечишь, как мне! — уже с обидой выговаривает она.
Стол накрываем в тишине. Нам нечего больше сказать друг другу.
За ужином в основном разговаривают мужчины. О работе, делах, поставках.
Мама приготовила плов, куриные рулеты и салат с гранатом, как я люблю.
Вкусно. Мама всегда хорошо готовила. Получается, этот ужин для меня. Или мне только так хочется думать.
— Алина, расскажи нам с матерью, как твои дела, как учёба. Мама жаловалась, что ты совсем не хочешь общаться, игнорируя звонки, — строго выговаривает мне отец.
— У меня все хорошо. Совсем нет времени на разговоры по телефону. Да и не о чем разговаривать, — отвечаю я.
— Алина! — отец повышает голос, и я неосознанно, на рефлексах сжимаюсь от его строгого тона. — Не узнаю тебя.
Разве я так тебя воспитывал?!
Он зол. И я уже хочу оправдаться, но в наш разговор встревает Эмин:
— Не нужно повышать голос на мою супругу! — холодно обрывает он отца. Настолько неожиданно, что отец на секунды теряется. Он не привык, что ему перечат, особенно если это касается меня. — У Алины все хорошо. Это единственное, что вам нужно о ней знать. И если она пожелает, то позвонит вам сама. Не нужно давить.
— Конечно, Алина теперь в первую очередь твоя супругу. Мне, как отцу, очень приятно, что ты на ее стороне, но уважение к родителям, к матери, которая за нее переживает, должно быть.
— Мы с уважением приняли ваше приглашение на ужин.
Отец сжимает губы, ничего не отвечая. А я смотрю на Эмина и впервые рада, что он со мной, мне впервые комфортно в его присутствии, чувствую себя защищённой.
— Пусть женщины уберут со стола и накроют к десерту. Пройдем пока в кабинет, обсудим дела, выпьем коньяка.
Эмин кивает и удаляется с отцом в кабинет. Молча встаю и помогаю маме убрать тарелки.
Она обижена, не разговаривает со мной, и сердце разрывается. Мне хочется отпустить ситуацию и простить ее. Все равно уже ничего не изменишь. В конце концов, в ее представлении о жизни это нормально. Может, она, и правда, хотела как лучше. И в Диме мама не ошибалась, убеждая меня, что он недостойный мужчина.
— Мам, у меня, правда, все хорошо. Прости, что не отвечала.
— Ох, Алина, — качает головой. — Девочка моя, — раскрывает объятья. Обнимаю ее.
