— В твоих словах, определенно, есть здравое зерно, я подумаю, — киваю, соглашаясь, только чтобы ее успокоить. Любовь – это не фундамент. Основа – это уважение и доверие. Мое доверие сегодня пошатнулось, а у Алины его и вовсе не было. Но это не ее вина, и только поэтому сейчас я ее не ломаю и не уничтожаю за предательство.
Пока везу маму домой, мой телефон разрывает от звонков Инги. Не реагирую. Эта женщина никогда не получала права мной манипулировать, и ее беременность – не исключение. У Инги есть все для благополучного вынашивания ребенка.
Хорошая клиника, профессиональные врачи, диетологи, тренеры, питание и комфортные условия проживания. Я для этого ей не нужен. Даже если ребенок мой (на что я надеюсь, иначе придушу шалаву), вопреки плану Инги это не привязывает меня к ней и не дает никаких прав. Ни одного мужчину не удержали дети.
Ни одного!
Если он не принимает женщину. У моего ребенка будет все, у его матери тоже, но у них никогда не будет меня. Любовь к ребёнку у мужчин зарождается через любовь к женщине.
Цинично? Да? Вот такая жестокая психология.
Прощаюсь с матерью, целую ее в щеку. Еду домой к жене. Хочется посмотреть ей в глаза. Да, я натыкал ее носом в грязь, по-другому иллюзии не разбиваются. Надеюсь, она уже проанализировала и сделала выводы, иначе нас ждет очень тяжёлая притирка. Я не тиран, если женщина принимает мою волю и начинает мыслить здраво, подстраиваясь под предлагаемые обстоятельства. Ломать буду медленно и не слишком болезненно.
Нервно сигналю на повороте нерасторопному водителю.
Но раздражает меня не это, а то, что Инга продолжает атаковать мой телефон. Отвечаю, чтобы поставить ее на место.
— Да!
— Мы в ответе за тех, кого приручили, — драматично цитирует мне Экзюпери. — Мне так плохо. Очень плохо… — рыдает в трубку.
— Я вызову скорую, — холодно отзываюсь я. Ну не трогает меня, мать ее! Я приручил, да, подстроил под себя, но никогда ничего ей не обещал. Ее иллюзии – ее проблемы.
— Скорая не поможет. Душа разрывается, я хочу тебя видеть.
— Ты так и не усвоила, что поводок на меня не надеть и дёргать за него не получится.
Выпей успокоительное и подумай о ребенке. Ты тоже в ответе за него. Ты решила, что он должен появиться вопреки всему – отвечай за это, — стараюсь говорить ровно, не срываясь на эмоции.
— Если ты сейчас не приедешь – я что-нибудь сделаю с собой и ребенка не будет.
Смеюсь.
Браво, Инга!
Она вышла на новый уровень. От манипуляции к шантажу. Низко.
— Десять минут, — сообщаю ей, скидывая звонок.
