Ждать кары небесной долго, а у меня нет столько времени. Все, что он взял, – копейки. Но эти деньги я заработал сам, и они не достались мне легко. Мой отец отдавал за них свою жизнь до тех пор, пока не получил инфаркт. Так почему я должен прощать молокососа, который решил на мне нажиться посредством моей глупой жены?
И вот он сидит в кресле и смотрит на меня, как бешеный пес, готовый вцепиться в глотку в любую секунду. Забавно. Силы в этой бродячей собачке много, ума нет от слова совсем.
— Я верну все, что взял, — с гонором заявляет он мне.
Молодость и наглость делает его слепым. Он еще не понимает, куда вляпался в погоне за халявой.
— Конечно, вернёшь, все в пятикратном размере, — ухмыляюсь, прикуривая сигарету. Мы в комнате одни, Тимур за дверью. Я справлюсь сам и не таких ублюдков усмирял. То, что меня сопровождает охрана, еще не говорит о моей беспомощности. — Даю тебе неделю. Каждый последующий день просрочки увеличивает твой долг на сто процентов.
— А ты не охренел?! — он сплевывает кровь прямо на пол к моим ногам, соскакивая с кресла, подаваясь ко мне вплотную.
Не дергаюсь, расслабленно смотрю уроду в глаза. Дурной силы в нем много, и я в курсе, что парень занимается самбо. Только борец из него посредственный, достижений мало, и все на уровне районных чемпионатов. — Лишнего на меня вешать не нужно, не в то время живем, — уже более борзо заявляет он мне.
Затягиваюсь сигаретой и выпускаю ублюдку дым в лицо. Немного отклоняюсь и со всей силы бью головой ему в переносицу, дезертируя.
От неожиданности он летит назад в кресло, скуля, хватаясь за уже дважды разбитый нос. В комнату залетает Тимур. Отсылаю его взмахом руки.
Парень быстро приходит в себя, снова подскакивает на ноги и идет на меня. Резко вынимаю из кармана ствол, направляю ему в лицо и щелкаю предохранителем. Пылу поубавляется. Против пули не попрешь.
— Ты, кажется, не совсем понимаешь, кто я и какие проблемы могу тебе организовать. Я хотел быть более гуманным – Алина за тебя просила, но… Срок урезается до трех дней, — снова затягиваюсь, впуская в легкие большую порцию горького дыма.
— Ты жену мою тронул, а руки у тебя до сих пор целы, и девушка красивая, сестрёнка маленькая, и я их пока не тронул. Цени мое великодушие.
— Не смей их трогать… — цедит сквозь зубы.
Естественно, я не собираюсь трогать женщин. Но мои угрозы придадут псу ускорение, мозги быстрее заработают. Подхожу ближе, хватаю его за волосы, вскидывая голову и вынуждая смотреть мне в глаза.
