Я даже не плачу, просто замираю, скованная ледяным страхом, забывая о том, что его руки меня трогают. Это чудовище не блефует, он сделает так, как сказал.
Его рука накрывает меня между ног, пальцы скользят между складок, вынуждая меня со всей силы сжаться.
— Тихо, — толкает меня к зеркалу, прижимая грудью к холодному стеклу. Тянет бедра на себя, заставляя бесстыдно подставить себя. Эмин гортанно выдыхает мне в ухо, оттого что прижимается пахом к моей попе. Я девственница, но не дура и прекрасно чувствую его член через ткань брюк.
Ощущая, насколько он большой и твердый.
Его сильные руки поглаживают мою попу, проникают между бедер, вынуждая сжаться всем телом, ведут ниже, к складочкам, находя клитор.
— Ааа! — вскрикиваю, когда он сжимает самое чувствительное место. И я начинаю люто его ненавидеть. За то, что пользуется мной, за то, что ломает, и за то, что у меня начинает тянуть низ живота возбуждением. Смотрю в зеркало себе в глаза и хочется разбить его вдребезги, чтобы не показывало, как поплыл мой взгляд.
Пугаюсь собственной реакции. Внизу все горит от его ласки. А Эмин именно клитор ласкает. Так нежно, аккуратно, умело, в самой чувствительной точке, вынуждая дрожать и гореть.
Кусаю губы, когда его наглые пальцы скользят глубже к входу. Зажмуриваюсь в ожидании боли, но ничего не происходит. Он лишь слегка входит в меня одним пальцем, собирая влагу, и усмехается мне в ухо.
— Умница, — удовлетворенно выдыхает, прикусывая мочку моего уха.
— Отзывчивая, малышка.
Распахиваю глаза, когда его член становится больше и тверже, упираясь в бедра, он потирается им через брюки, заставляя меня содрогаться. Его влажные пальцы снова возвращаются к клитору, потирая его уже грубее. А моему телу словно только того и надо, оно отзывается. Сжимаю ноги, но это не помогает, становится еще хуже, меня окатывает горячей волной ненормального удовольствия.
Вскрикиваю, когда Эмин резко все прекращает, хватает меня за талию, разворачивает к себе лицом, вжимая спиной в зеркало.
Его черные глаза уже горят адским пламенем, глубокое гортанное дыхание обжигает мне лицо.
— Расстегни ширинку! — приказывает он мне. Отрицательно мотаю головой, пытаюсь отдышаться, между ног бесстыдно мокро и пульсирует. — Я сказал расстегнуть, немедленно! — рычит в лицо, хватает мою руку и прижимает к паху, на мгновение сам зажмуривается от моего касания. Чудовищу очень нравится все, что происходит.
