— Все, хватит! — останавливаю ее ласки, которыми она пытается меня отвлечь. — Рот открой, — дергаю за ремень на себя, врезаясь членом глубоко, настолько, что девушка давится…
* * *Поправляю рубашку, брюки, надеваю ремень, наблюдая, как Инга накидывает легкое домашнее платье на голое тело.
— Останься еще, — тихо просит она. — Хотя бы на час.
— У тебя мало времени, Инга, не буду его занимать.
— Почему?
— Тебе нужно собрать вещи, завтра утром у тебя самолёт на родину.
Девушка замирает, заглядывая мне в глаза, пытается найти там ответы.
А мне кажется, все предельно ясно. Она ослушалась меня. Хотела вмешаться в мою жизнь. Такого я не прощаю. Когда женщина начинает доставлять больше неудобства, чем удовольствия, ее нужно исключать.
— Эмин, я… — всхлипывает.
— Инга, я давал тебе выбор и полагал, что ты все проанализировала, но, к моему сожалению, твои эмоции взяли верх над здравым смыслом. Выбора у тебя больше нет. Ты летишь домой.
— Эмин, я… — ее глаза наливаются слезами.
— Все мои подарки остаются тебе.
Остатки на твоей карте тоже твои, там достаточная сумма, чтобы начать все сначала.
— Ты говорил, что мое место неизменно. Это все из-за нее?!
Морщусь, потому что Инга переходит на истеричный крик. Чего я не переношу.
— Нет, Инга, моя женитьба здесь ни при чем. Тебя не устроило твое место, ты решила расширить границы. Это недопустимо. Собирай вещи. В четыре утра за тобой приедет машина.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Инга бежит за мной.
— Эмин! — рыдает, захлёбываясь слезами.
— Ты не знаешь главного!
Втягиваю воздух, разворачиваясь. После всех выходок и этой истерики я вообще теряю к ней интерес, как к любовнице. Это не то, что я готов терпеть.
— Когда женские слезы становятся системой, они теряют свою ценность. Не унижайся. Все!
— Эмин, — хватает меня за рукав пиджака. — Я беременна! — выкрикивает и отпускает меня, отходя на шаг назад и утирая слезы. Рассматриваю ее внимательно, а потом начинаю смеяться. Мне действительно смешно.
— Мы не в сериале, Инга. Прекрати.
— Я, правда, беременна, вот там справка, — кидается к своей сумочке, роется и, вынимая бумажку, протягивает мне. Изучаю. По бумажке действительно беременна. Но я таких бумажек могу напечатать тысячи. — Я вчера узнала.
— И какой срок? — выгибаю брови, ни грамма ей не веря. Я всегда предохраняюсь. Мне не нужны отпрыски любовниц.
— Там написано.
Всматриваюсь в бумажку. Две недели.
— Как удачно совпало.
