Оказывается, моя супруга довольно жестокая девочка.
Она умеет ломать и бить наотмашь, без жалости и сожаления. Просто отчужденностью, холодностью, тихим словом «нет». А я не хочу больше слышать от нее «нет». Никогда.
Опять веду себя эгоистично?
Много хочу?
Так я готов дать то, что она хочет. Все. Но ей от меня ничего не нужно, кроме развода. Это задевает мои эго и самолюбие, не просто бьет, а долбит по нервам, выворачивая наизнанку. Еще немного – и я сорвусь, как цепной пес, и оправдаю звание чудовища, за которого она меня принимает.
Даже не подозревал, что меня может так разрывать от эмоций к женщине. Скажу больше, я никогда в это не верил. Был убеждён, что все отношения строятся на похоти, желании и алчности, в конце концов, на страсти. А сейчас чувствую нечто другое, что-то новое и неизведанное, острое, глубокое. Каждый день пытаюсь преломить себя, наступить на горло своему эгоизму и дать Алине то, чего она хочет.
Развод…
Отпустить.
Ну если ей плохо со мной, если не принимает, не может меня почувствовать и понять, лучше отпустить.
Но нет.
Не будет этого.
Я законченный эгоист…
Все.
Это тупик.
Чертова безысходность.
В один из вечеров становится особенно хреново. Понимаю, что не могу больше, иначе это все плохо закончится. Для меня, для нее, для всех, вашу мать. Срываюсь с работы, сам сажусь за руль и еду к ней.
Не знаю, что буду делать и говорить. Уговаривать, либо требовать. Я просто хочу ее вернуть в свою жизнь, уже плевать какими способами.
Паркуюсь на стоянке возле дома матери, прохожу во двор, захожу в дом.
— Эмин? Что-то случилось?
Отрицательно качаю головой, а сам ищу глазами Алину.
Хотя да, случилось. Меня сорвало. Ну не работают эти ваши мягкость и гибкость. Нет у меня больше терпения.
— Алина где?
— Вы договаривались о встрече? — прищуривается она.
— Нет, не договаривались. Где она? — настойчиво спрашиваю я.
— Нет ее, — пожимает плечами. — Кушать будешь? — как ни в чем не бывало предлагает мать. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох.
— Все, мама. Хватит. Я не причиню ей зла, просто заберу.
Она идет на кухню, игнорируя меня.
Хорошо, срываюсь по лестнице вверх. У матери маленький дом, всего пара комнат. Нет Алины нигде. Спускаюсь вниз, иду на кухню.
— Я чай заварила успокоительный. Выпей, тебе, я смотрю, прямо нужно.
— Где она?! — рычу, злюсь, уже не скрывая. — Поздний вечер, — посматриваю на наручные часы. Где она? Меня вдруг окатывает пониманием, что у Алины может кто-то появиться.
