Прищурилась, склонив голову набок:
- А знаете, я, пожалуй, возьму вас на работу.
Подписала заявление и толкнула к нему.
- Испытательный срок - два месяца, - проговорила, глядя ему в глаза.
***
Все это время мужчина не дышал. Только услышав ее слова, резко вдохнул, грудная клетка дернулась, а сердце забилось как бешеное.
- С завтрашнего дня можете приступать, - взгляд женщины был холодным и ясным, а голос звучал беэмоционально.
А у него от этого забился в груди тугой раскаленный сгусток.
Где та мягкая, нежная как шелк девушка, что смотрела на него, как на бога? Упал с пьедестала ее бог, извалялся в дерьме.
Теперь она сама сверкающая и недоступная на своем, бл***, Олимпе. На который ее возвел другой мужчина.
Не он.
Но ничего.
Он готов был сжечь самого себя, вернуть ей все, что когда-то отобрал. Дать больше стократ.
Сейчас все было нещадно задавлено внутрь.
- Благодарю, - произнес он холодным тоном. - Я хотел бы осмотреться прямо сейчас.
- Конечно, - женщина в кресле генерального директора равнодушно пожала плечами.
- Можете осмотреться тут, пройтись по кабинетам, познакомиться с людьми. Если вас это интересует.
Даже сидя, она умудрялась смотреть на него сверху вниз. Но ему надо было пробиться за это равнодушие.
- Весьма. Спасибо за дозволение, Анна Васильевна.
И коротко кивнул.
Уголок ее красивых розовых губ едва заметно дернулся, в светлых глазах мелькнула тень. Злится. Он понимал, что раздражает ее. И тут Анна, выдав ему зеркальную офисную улыбку, проговорила:
- Просто кабинет для вас подготовят только завтра.
Покосилась на заявление, на котором красовалась ее резолюция, и продолжила:"
"- Я беру вас на должность исполнительного директора, в курс дела придется входить быстро, времени на раскачку нет. По факту вы будете моим заместителем. Но. Дело в том, что у меня уже есть два заместителя. Не боитесь конкуренции?
- Нисколько, - он цинично хмыкнул, смещаясь в кресле. - Я лучший.
Вот сейчас ее взгляд ярко сверкнул.
- А это мы еще увидим, Вадим Евгеньевич, - розовые губы дрогнули.
- Разумеется, - Вадим коротко поклонился, позволив лишь на миг огню, бушевавшему в нем, прорваться во взгляд. - Я не прощаюсь, Анна Васильевна.
Потом едва заметно усмехнулся уголком рта, повернулся и пошел к двери.
Уже выходя, услышал, как она шумно выдохнула.
«Да! - радостно дрогнуло в груди. - Ненавидь меня, раздражайся! Все лучше холодного равнодушия».
***
Он наконец ушел.
Дверь закрылась.
