Вокруг было какое-то движение, приглушенные разговоры, кто-то из ее людей тихо пересказывал Илье, что произошло, звучали какие-то подробности. Пусть это было личное, она не препятствовала.
Алишер Шамаев взял все на себя. Поклялся, что виновные будут наказаны по всей строгости. Ему она склонна была верить. Батуров… Если бы не он там, в лифте, она бы никогда не увидела сына. Мысль застряла в мозгу и ездила по кругу. Само по себе это вроде бы ничего не меняло, но ощущение было как ожог.
***
Дома это как будто отдалилось.
Привычная обстановка, другие люди, все знакомо, можно было успокоиться, опасность позади. Нужно было работать, наверстывать упущенное, заниматься сыном. Но это ощущение ожога глубоко в душе осталось, оно никуда не делось, но и не проявлялось внешне.
Прошло три дня. Жизнь вернулась в обычный режим.
Анна только что закончила утреннее совещание, отпустила всех и осталась в кабинете одна. Вошла секретарша.
- Анна Васильевна, к вам посетитель. По личному вопросу.
- По личному? - Анна вскинула брови и легким жестом провела ладонью по столешнице.
- Пусть войдет.
И откинулась в кресле, глядя в сторону.
Секретарь кивнула и удалилась, но вот дверь кабинета отворилась снова, послышались твердые мужские шаги. Аня вскинула взгляд и застыла.
Вошел Батуров. Прошел через весь кабинет, сел в кресло напротив и положил заявление на стол.
- Здравствуйте, Анна Васильевна, возьмете меня на работу?
Оба так и замерли друг против друга.
Что бы Анна ни думала до того, это был поединок. Совсем как на первой встрече, когда они сидели друг против друга за длинным столом переговоров и он первым бросил ей вызов.
Он и сейчас бросал ей вызов, нагло вторгаясь на ее территорию.
Самоуверенный, непроницаемый, волевой, жесткий. Всегда был таким, сколько Анна его помнила. Вижу цель, не вижу препятствий. Стальная машина, беспощадная и холодная. И только в самой глубине глаз, обращенных на нее, что-то раскаленное.
Но ведь она давно уже не мягкая, покладистая девочка. Продавить ее не удастся, она сама кого угодно прогнет.
И да, ситуация вызывала в ней безумное раздражение. Анна терпеть не могла, когда ее пытались поставить перед фактом, и реагировала жестко. Любой другой сейчас, посмевший полезть к ней, получил бы отлуп."
"Но. Она прежде всего руководитель, а все остальное потом.
Переворачивая все в душе, лезли воспоминания. Давно пора забыть, но в сердце женщины их было слишком много. Батуров когда-то походя вышвырнул ее из своей жизни двумя словами.
