Подождала, пока он ей открыл, и вошла первой. Вадим следом.
- О чем вы хотели говорить? - спросила, усаживаясь за стол.
Он сел напротив. Можно было долго ходить кругами, но Вадим сказал в лоб:
- О сыне.
Анна не изменилась в лице. Тогда он продолжил:
- У Муратова не могло быть детей. Я говорил с твоей матерью.
Тут она слегка сместилась в кресле и презрительно усмехнулась:
- Вы так легко поверили?
Ее взгляд прямо говорил, что он идиот.
Да, мать его, он поверил! Поверил. Да. Потому что не могло быть иначе.
- Я знаю, что он мой, Аня, - проговорил он, подаваясь вперед.
- Как ты могла скрыть это от меня?! Почему не сообщила?!
***
Он сейчас пытался навязать ей чувство вины? Анне стало смешно.
- А если бы даже и так, господин Батуров, - она расслабленно оперлась на локоть. - Допустим, если бы я сообщила. Что тогда? Вы бы поменяли свои планы? Перестроили жизнь, передумали жениться на дочери Шамаева? Может быть, признали бы моего ребенка и дали ему свою фамилию?"
"- Я… - мужчина на миг осекся, что-то огненное мелькнуло в глазах.
- Что и требовалось доказать.
Вадим резко дернулся, будто она его ударила, и выкрикнул:
- Я не знаю, что было бы тогда! Но я бы нашел выход! Это не повод лишать ребенка отца.
- А у моего сына был отец, - с гордостью сказала Аня. - Самый лучший отец в мире. И это не ты.
А потом поднялась с места.
- Прощай, Вадим, эта тема закрыта.
- Не закрыта, - резко проговорил он. - Я хочу видеться с сыном.
глава 26
Анна медленно повернулась, светлые глаза прищурились, взгляд стал острым как бритва.
- Зачем? - спросила неженски жестко.
А…Разве он думал когда-то, что будет готов прибегать к самым грязным приемам, лишь бы вырвать у нее секунды общения? Холодный, полный презрения взгляд. Да что угодно! Сейчас он был на все согласен, лишь бы она смотрела на него.
Хоть как.
До дрожи. До ободранной в кровь обожженной шкуры. Когда ты просрал все, но пытаешься спасти хотя бы крохи.
Только смотри на меня, говори со мной, позволь быть рядом.
Потому что я, бл***, ошибся девять лет назад.
Страшно ошибся. А потом все эти пустые мертвые годы хлебал то, что заварил. Говорят, Батуров спинным мозгом чует, во что вкладываться? Он готов был до истерики, до колик над собой смеяться, а только не выходил смех. Хрип жалкий.
- Я имею право, - выдавил он, нервно сглатывая и глядя на нее исподлобья.
- Нет у вас никаких прав, господин Батуров.
Сейчас повернется и уйдет. А ему нельзя ее отпускать. Ему нужно высказать ей, объяснить, чтобы поняла.
