Едва мне исполнилось восемнадцать и смог выбраться из-под крыла родителей Дамира, которые вырастили меня, поехал туда, где оборвалась моя счастливая жизнь.
Связался с криминальным миром, нашел того, кто был за рулем той тачки, ослепившей отца, и выбил все ответы. Фахид Мулиев. Тот, кому помешал мой отец. Тот, кто не смог смириться, что от него начали уходить клиенты. Три года ушло, чтобы втереться в доверие. Три года жил под чужим именем. А потом в один прекрасный момент положил конец правлению Мулиева. Жаль, что при этом пострадал его сын.
Клянусь, я этого не хотел. Так распорядились свыше.
- - - -
- Ты заплатишь своей жизнью, щенок. Думал, я не узнаю, что это ты нас сдал? – в очередной раз пиная, орет надо мной Фахид. – Ты не просто мое доверие предал. Ты сына у меня отнял. Единственного наследника лишил. Кровью заплатишь.
- Хочешь наказать меня за свои грехи? - сплевываю кровь и сажусь на земле.
Плевать, что он в бешенстве. Выстою. Не первый раз. Сейчас я знаю, что происходит и был готов к этому.
Не бегал, потому что не трус. Чему суждено случиться, случится.
- Пасть закрой, щенок. Я тебя пригрел, в семью привел, а ты чем мне отплатил? И за что главное? Плохо тебе было с моего стола есть?
Усмехаюсь его словам, отчего он злится еще сильнее. Глаза красные, сам весь пятнами пошел. Чисто по-человечески мне его жаль. Никому не пожелаешь пережить собственного ребенка. Но в целом, нет.
- Я с твоего стола не ел, - теперь он усмехается, потому что знает, прав я, но признавать это не хочется.
– Ты семью у меня отнял. Тачки важнее человеческих жизней тебе были. Ты не пожалел мальчишку, лишая его отца и матери.
- О чем ты? – на его лице застыло непонимание.
- Мое имя - Амир Умаров. Мой отец Камиль Умаров.
В ангаре воцарилась тишина. Вся свора часто любила вспоминать, как разобрались с выскочкой Умаровым, и что их щенок сейчас где-то скитается, как и положено выродку выскочки. Вот только никто не знал, что этого щенка забрал старый друг семьи, и увез в другую страну, потому что есть вещи важнее денег – дружба, преданность, человечность.
- Этого не может быть? – губы Фахида задрожали. – Я думал ты сгнил. И ты ни разу…
Он понял, сколько всего лишнего говорил при мне. И понимал, сколько ненависти во мне к себе взрастил за эти годы.
- Ах ты, - заорал и кинулся на меня, схватил за грудки и смотрел прямо в глаза. – Твой отец нарвался. Не надо было лезть туда, куда не следует. Он получил по заслугам, а мой мальчик не заслужил смерти.
