Но чтобы не показаться враждебно настроенной, я всё-таки бросила кубик сахара в темно-коричневую жидкость и помешала ложечкой.
— Комната понравилась тебе? — спросил он, отпивая из чашки. — Удобная?
— Да, — кивнула я головой. — Спасибо.
— Ну, вот и хорошо.
— А Зарема не против того, что мы тут вдвоем сидим? Может, стоит при ней поговорить, чтобы не давать повода думать о нас… плохо.
— Зарема мне доверяет, как и должна делать жена, — ответил Самир. — И разговор наш весьма… конфиденциальный.
Он прошёлся взглядом по моему телу в платье, которое мне дала сестра.
Мы почти одной комплекции, и она поделилась со мной вещами, потому что я приехала в дом в вечернем платье после ресторана. Больше вещей у меня здесь нет. Затем его глаза вернулись к моему лицу и опустились на губы. Мне всё это очень не понравилось. Я чувствую, что он смотрит на меня слишком откровенно, смотрит, как мужчина на женщину, которую вожделеет. Но ведь это неправильно! Я вдова и буду хранить верность своему супругу, а Самир — муж моей сестры.
Зачем он так смотрит на меня? Стыдно. Щёки невольно заалели.
— О чем ты хотел поговорить? — решила я перейти к делу, чтобы оставаться с ним наедине как можно меньше.
— О твоём наследстве.
Всё внутри упало. Я не могу говорить о Горском как о мёртвом. Опустила глаза на свои дрожащие руки на коленях.
— Ты же понимаешь, что, как вдова Горского, наследуешь его имущество? — посмотрел он на меня в ожидании ответа.
— Свидетельство о смерти есть?
— Да, — безжалостно ответил он и встал с кресла.
Прошёл к столу и взял в руки фиолетовый бланк. Потом вернулся и протянул его мне.
— Осторожнее, это оригинал.
Я взяла в руки бумагу и вгляделась в буквы. Горский Андрей Евгеньевич… Дата рождения… Дата смерти… Смерти. Он мёртв. Мёртв. Самир не шутит и не врёт. Из глаз полились слёзы, но я заставила себя сидеть ровно и не терять рассудка. Я должна помнить о ребёнке.
— Как видишь, всё правда.
— Вижу, — ответила я бесцветным голосом. Устремила на него взгляд. — Как его дали тебе? Почему тебе?
Меня это раздражало.
Почему не я занимаюсь делами моего мужа?
— За деньги всё можно, — ответил он. — Считай, что я взял над тобой шефство. Мы ведь… одна семья.
И снова этот взгляд на меня, в котором родственных чувств не было вовсе. Зато были другие… Страсть, похоть, желание.
— Когда похороны состоялись? — спросила осипшим голосом. — Почему без меня?
— Это были скромные похороны, — ответил Самир. — И тебе, беременной, среди его братков там точно делать нечего.
