Большим пальцем он усилил удовольствие, мягко надавливая на клитор, распаляя меня ещё больше и заставляя откровенно выгибаться ему навстречу, забыв обо всех приличиях. Да, сегодня я всё оставила за этими дверьми. Мне просто хорошо, я хочу, очень хочу получить это наслаждение, к которому так искусно вёл меня Гор.
Мой громкий крик заполнил собой комнату. Я откинула голову назад и, закрыв глаза, принимала эту сладкую пульсацию собственного тела. Орзагм прошил меня словно маленький разряд тока. А потом пришло приятное блаженство.
Тепло внизу живота приятно щекотало.
На этом моменте я почувствовала, как меняется поведение Горского. Он приласкал меня — нежно, как я просила, — а теперь он хочет получить награду. Прогнул меня в пояснице ещё сильнее и одним движением заполнил меня собой. Мои волосы, которые волнами падали мне на спину, он собрал и намотал на кулак, удерживая мою голову так, чтобы мог наклониться и взять мои губы — так же неистово, как он берет сейчас и меня.
Эти глубокие, резкие и мощные толчки во мне сводили с ума, доводили до исступления.
Я вообще потеряла связь с реальностью и просто отдавалась ему, отдавалась этим безумным ощущениям. Он тяжело дышал мне в шею, всё больше и больше ускоряясь. Горячие пальцы снова и снова возвращались к груди, чтобы коснуться соска и заставить меня стонать ещё громче. Стала накатывать вторая волна оргазма. Я царапала стену, царапала его и кричала, кричала, пока новые вспышки в теле и в глазах не стихли. Когда я смогла вобрать воздуха в легкие и открыла глаза, он больше не двигался.
Он обнимал меня, нежно целуя мою спину. Он тоже получил разрядку. Мы получили ее почти одновременно. И этот момент единения был прекрасен.
— Это ТЫ дай нам шанс, Ясмин, — услышала я его голос возле своего уха.
Глава 48
Утром проснулась в постели одна. Немного понежилась и спустила ноги с кровати. За время, что нахожусь здесь, совсем отвыкла вставать рано. Небольшая ломота в теле напоминала о вчерашней ночи. С нежной, сладкой страстью, а не такой, как обычно.
Я попросила — и Горский уступил. Удивительное ощущение.
Едва успела привести себя в порядок, как дверь открылась, и в комнату вошёл Горский с подносом. Я округлила глаза. О боги! Он принёс нам завтрак сам. Решил поухаживать за мной. Он заболел? Надо спросить, мерил ли он сегодня температуру.
— Доброе утро, — сказал он, проходя мимо меня к столу. — А я как раз собирался будить тебя. Хочу с тобой позавтракать.
— Доброе, — ответила ему я.
