Просто непонятно, зачем ты тогда женишься, если содержать молодую супругу будет не на что? Львиная доля твоих акций уже ушла с молотка. Все об этом знают.
Он тоже выпустил дым и откинулся на спинку кресла. Одарил меня тяжелым цепким взглядом."
"— Мы с Заремой по любви. А ты свою женщину уже купил, не так ли? Так какое тебе тогда дело? Заставляй ее и дальше спать с тобой, только любить она по-прежнему будет меня.
Яркая вспышка в мозгу. Любить… его? Ясмин его любила? А может быть, всё ещё любит? Поэтому ко мне такая холодная?
За несколько секунд я оказался рядом с ним и схватил огромный нож для нарезки с подноса с фруктами.
— Эй, Андрей, ты че делаешь?
— Андрюха! — кинулись нас разнимать мужики.
Схватил ублюдка за пиджак и со всей дури вонзил нож в спинку кресла прямо возле его глотки.
— Ещё раз откроешь рот по поводу Ясмин — и я не промахнусь.
Глава 47
ЯСМИН.
Вздрогнула от того, как резко открылась дверь. В проёме появился Горский, отчего-то разъярённый и злой.
— Поехали домой, — сказал он мне.
В ответ я захотела вжаться в диван. Не хочу я с ним, таким бешеным, никуда ехать! Он меня словно убить задумал.
— Ясмин! — снова требовательно позвал он, и я подчинилась, не посмела ослушаться.
— Пока, милая, — порывисто я обняла свою сестру.
— Пока, — тёплые руки легли мне на спину. — Надеюсь, скоро увидимся. Попроси своего зверя, он питает к тебе слабость.
Оставила ее сидеть на диване, а сама поднялась. Сердце опять грохотало в груди, пока я шла к нему.
У самой двери Горский цепко ухватил меня за руку и быстро повёл за собой.
— Не беги так, я же на каблуках! — не выдержала я такой скорости. — Я упаду же!
Он недовольно вздохнул и вдруг подхватил меня на руки и пошёл к машине. Шёл так же быстро, словно я ничего не весила. Наши пальто уже несли охранники, нагнав нас перед самым выходом на мороз. Он быстро оделся сам, не застегивая пуговиц, а потом укутал в пальто меня, и мы продолжили путь.
Я была рада оказаться в тепле салона. Бежать в туфлях по снегу, в расстёгнутом пальто до машины — ""удовольствие"" не для меня.
Горский ехал какое-то время молча, потом повернулся ко мне и стал пристально смотреть. В груди зашевелилось неприятное чувство, словно он меня в чём-то молчаливо обвинял. И злился. Только что я могла сделать опять в этот вечер, не понимаю?
Гор закрыл нас от ушей водителя перегородкой и спросил:
— Какие у тебя были отношения с Самиром?
От такого вопроса немного оторопела.
