Я разберусь без тебя, — Эвита тормозит, угрюмо смотрит своими чистыми, ангельскими глазами, и никогда не скажешь, какой дьяволенок скрывается за этими нежными озерами. Упертый дьяволенок.
— И с этим? — киваю на плоский живот, и Эва машинально прижимает руку к нему. А я сжимаю зубы, вспоминая точно такой же жест… Другой женщины. Маси. И свои мысли по этому поводу. Надо же, мечты сбываются… Причем, именно так, как тебе надо.
— И с этим.
Упрямая зараза. Я покажу тебе “разобраться”. Много на себя берешь! Не унесешь!
Я — унесу.
Все.
И тебя — тоже.
— Нет. — Стараюсь говорить ровно, размеренно, так, чтоб сразу дошло. Беременная же. — Ты — моя. Он, — киваю на живот, — мой. Решать буду я.
— Да с чего ты взял, что я — твоя? — шипит она растерянно и разъяренно, показывая свою истинную натуру."
"И это мне нравится больше невинной ангельской внешности. Торкает сильнее. Так, что хочется прямо сейчас ее взять и… Наказать.
За мои утренние нервы и ее дикий выбрык. Но нельзя, надо сдерживаться.
Потому и отвечаю коротко:
— Моя.
Я так решил.
— Господи… — Эвита закатывает глаза, поражаясь моему тугоумию, — какой же ты…
— Такой, как есть, — прерываю ее, — весь твой. И ты — моя. Сама же говорила. Врала? А? Эвита? Врала?
— Нет, — бормочет она, сдаваясь уже. И правильно. Не надо нам бороться, не надо, моя хорошая… Мой сладкий дьяволенок.
— Ну вот и хорошо, — киваю, — поехали.
— Куда?
— Как куда? Тут написано, что можно узи. Хочешь узи?
— Не знаю… — растерянно пожимает она плечами, — наверно…
— Ну вот и поехали.
Сделаем узи. Потом поедим. Ты в курсе, что беременных женщин надо кормить?
— Борь… — Она тормозит, смотрит на меня взволнованно и виновато, — ты ничего не обязан, понимаешь? Вообще. Это все… — узкая ладонь ложится на впалый пока что живот, — это — моя проблема.
— Ты — моя проблема. С тех пор, как увидел тебя в Аргентине, — опять перебиваю я ее, — все, забудь про всякие глупости. Поехали.
Она кивает, послушно идет к такси.
— А как ты меня нашел? — задает по пути вопрос.
— Если бы ты знала, какие связи есть у простого журналюги… — отвечаю я неопределенно, усаживаю ее на заднее сиденье и командую водителю двигаться.
В душе — спокойствие и кайф.
Нашел. Поймал. Все. Мое.
Моя. Я так решил.
После узи, на котором я, по правде сказать, не плакал, как требовалось по канону, а тупо пялился на свелую точку на черном экране, никак не понимая, не соотнося то, что вижу, с реальностью, которая скоро настанет, мы отправляемся есть.
