Я стою в прихожей, прислонившись спиной к косяку, прислушиваюсь к тому, как они разговаривают, как Лика втюхивает ему гору пакетов, и чувствую какое-то томление в груди, неудобное чувство, когда хочется, что бы все было по-другому.
Наконец он появляется — куча пакетов, разве что в зубах не несет.
— Ты уверена, что тебе надо столько добра? — интересуется выставляя все это передо мной, — в тебе ведь один детеныш, да?
— Один, один, не переживай, — отвечаю со смехом, — а вещей много не бывает. Малыши за полчаса десяток ползунков угваздать могут.
Он жмет плечами, дескать, как хочешь, одевается, и мы распрощавшись с Ликой выходим на лестничную площадку.
— Я тебе сегодня позвоню, — кричит она, когда уже за нами смыкаются створки лифта.
— Не сомневаюсь, — фыркаю себе под нос. Чувствую, ждет меня сегодня вечер допросов с пристрастием.
— Я не понял, что там у вас за заморочки с голубыми глазами? — требовательно спрашивает он, когда все вещи запиханы в багажник, и мы, наконец, садимся в машину.
— Тебе лучше не знать, — беспечно отмахиваюсь, — наши девчачьи глупости.
— А почему она так на меня пялилась, словно привидение увидела?
— Лика мечтает выдать меня замуж, — произношу с улыбочкой, с удовольствием наблюдая, как его чуть ли не передергивает, — и тут, увидела меня в компании мужчины, вот у нее и разыгралась фантазия.
— То есть всех своих «знакомых» водишь ей на показ?
— Было бы кого водить, — фыркаю пренебрежительно, — такой чести еще удостоиться надо.
Фей усмехается, а я понимаю, что глупость сморозила.
— Это как раз к вопросам разборчивости, — подчеркнуто вежливо улыбается, и мне хочется огреть его по голове. Развел!
Твою мать! С ним вообще ничего лишнего говорить нельзя! Этот тип мне больше нравился тогда, в нашу ночь, когда от страсти голову терял, не замечая ничего. А теперь, наблюдает, присматривается, принюхивается, заставляет нервничать и лишнее говорить! Противный какой!
Злыдень!
***
Я не знаю, о чем он думает, но многое бы отдала, чтобы это узнать. Тимофей как-то подозрительно спокоен.
Я бы даже сказала — слишком спокоен. Может, принял чего перед тем как ко мне подходить? Накатил, так сказать, для храбрости.
Украдкой смотрю на него, в очередной раз удивляясь, как складывается судьба. Этой поездки в принципе не должно было быть. Мы с ним должны были как два корабля в открытом океане — один раз пересечься и разойтись в разные стороны, но что-то изменилось, сломалось в изначальном плане. И что будет дальше — я боюсь предполагать.
