– Ты вообще понимаешь, что происходит? Меня ищут менты, Карлова! Да ты действительно дура! Ты знаешь, чем я занимаюсь? Кто я такой? Что делаю?
– Догадываюсь, – хмуро отвечала девушка.
– Плохо догадываешься! Зачем такого, как я, ты покрываешь? А? Из жалости? Да засунь ты ее, эту жалость, куда подальше, глупая! – вспылил Никита.
– Раньше же с тобой общалась. – Упрямо сказала Ника.
– Я заставлял тебя. А теперь ты сама мне предлагаешь помощь!
– А ты что, такой гордый и не можешь ее принять? – прокричала девушка. – Тогда сам засунуть свою гордость куда подальше!
– Замолчи.
Не зли меня. – Он уже был в коридоре. Нику хотелось скорее покинуть это место, вернее, эту девушку. Он не может остаться! И взять ее с собой – тоже! Не Судьба… Ни с Олей, ни с Никой. Да и не рассматривал он никогда Карлову в таком ракурсе – только сейчас ему пришло в голову, что возможно, именно она – та самая, которая станет его путеводной нитью в «белый» мир. Только уже слишком поздно.
– Я тебя все равно не боюсь, – соврала она, сдерживаясь, чтобы не схватит его за руку.
– Отлично. Все, я ухожу. Не выходи на улицу. Спасибо тебе. За все. Пока, – сказал отрывисто Никита, беря в руки шлем-интеграл.
– Ну и пока. – Ответила девушка с болью в голосе. Она ненавидела прощания. С детства ей казалось, что когда-то кто-то уезжает, в ее жизни рушиться что-то важное. А сейчас это чувство просто-таки зашкаливало за все вообразимые пределы."
"Никита Кларский вышел из квартиры, лишь один раз оглянувшись, а после аккуратно захлопнул дверь за собой.
Ну вот и все. Теперь он не станет под угрозами навязывать ей свое дурацкое скучное общество. Не будет таскать за собой по всяким идиотским местам. Ее не утащат больше никуда какие-то там бандиты-гопники, а его страшный брат больше не станет интересоваться, готова ли Ника выйди за Никиту замуж. Теперь все станет, как и прежде, и можно будет ходить гулять с подружками, и веселиться в клубах, и знакомиться с парнями, и не переживать по поводу того, что вот-вот ей вновь нужно будет встретиться с Укропом, а при встрече контролировать свои слова.
Ничего это уже не будет и… Эй! Так нечестно! Пусть это будет!
– До встречи! – вдруг прокричала Нику вслед девушка, понимая, что упустила из рук что-то важное, хоть и острое и ранящее до крови. – До встречи, идиот! Идиот! Свинья набитая!
Может, он сквозь стены услышит ее обидные слова и вернется, чтобы, как всегда, припугнуть и нагрубить? Если даже Ник и слышал что-то, он не вернулся. В квартире повисла пустота.
