– Да ты настоящий друг, Nзапрещено цензуройN, – прошипел Никита. – Ты знаешь, что я с тобой сделаю сейчас?
– Знаю, – сдавленно ответил Димка. Он, действительно, знал. Знал, но не боялся. Ник убрал ногу, давай возможность Чащину подняться. Поверженных противников ему бить не нравилось. Парень поднялся на ноги, понимая, что с трудом может совершать глубокие вдохи и выдохи, и что в районе его солнечного сплетения пульсирует тупая, пока еще приглушенная боль, готовая вот-вот взорваться болевым взрывом, и тут же получил еще пару ударов: по лицу и по корпусу.
Блокировать смог только один – такая хорошая реакция и скорость была у его противника. За многие годы Кларский действительно научился прекрасно драться. Оля от новой порции ужаса – в этот момент ее мог понять только тот, кто видел своими глазами, как его близкому человеку причиняют боль – закрыла рот руками. Ника, сидевшая в машине, и точно с таким же ужасом наблюдавшая за происходящим, хватилась за волосы. Парня ей было жалко, но больше всего она боялась, что Укроп сейчас натворит таких дел, о которых в последствии будет жалеть!"
"– И давно вы вместе? – взял Димку за волосы Никита.
– Давно. Мы познакомились раньше, дебил, – хрипло отвечал тот, чувствуя холодный металл крови во рту.
Ник выругался. Дима попытался пару раз ударить его в лицо, но удары вышли по боковой, смазанными, не в полную силу. А Кларский словно вообще их не замечал. Миг – и Чащин снова оказался на земле, сплевывая кровь.
– Падаль! Поднимайся! Давай, поднимайся! Опробуем кастет. – Усмехнулся Ник, и никто не увидел в этой усмешке боль от предательства. И друг, и девушка. Красиво все провернули за его спиной!
Он почти с удовольствием занес руку над Димой.
– Никита! Не трогай его! Не надо! – вдруг кинулась ему наперерез Ольга, закрывая собой Диму.
И Ник едва не ударил девушку, но вовремя смог остановиться, хотя, если честно, в какой-то момент ему хотелось проломить ей голову – ей, а не другу.
– Пошла вон, – грубо велел ей он, тяжело дыша от гнева и обиды. – Пошла вон, Nзапрещено цензуройN. Пошла, я сказал!
– Не трогай его, пожалуйста, – по-настоящему заплакала Ольга, и ее слезы, которых Никита прежде никогда не видел, охладили его пыл. Он совсем опустил руку.
– Оля, отойди! – крикнул Дима сквозь боль, понимая, что в порыве злости его друг (или уже бывший друг?) может навредить девушке. – Пожалуйста, отойди!
Ольга отходить не желала.
