Верно, Мария? Ты ведь не из тех, кто отступает?"
"– Я редко отступаю, тем более от того, что люблю. Но все равно не понимаю. Или говори яснее, или я сваливаю. Какую пару мы должны разби… – рассердилась я довольно громко. Те немногие студенты, находившиеся в читальном зале, тут же обернулись на нас. Дэн изловчился и ловко закрыл мне ладонью рот. Я невольно сглотнула. Мне так рот раньше закрывал любезный брат, чтобы я не портила его драгоценное настроение своими воплями (особенно в детстве) – только у него руки были привычными, что ли, да и пахло от них сигаретным дымом.
А лапы Дэна были чужими, с выпирающими костяшками, но их я совершенно не боялась – как и рук братца, как будто бы со Смерчинским давным-давно были знакомыми, и он каждый день только и делал, что пытался закрыть мне рот ладонью.
– Тише, Чип, тише, не привлекай общественность. Все в порядке, ребята, простите за шум!
– Ты, Дэйл недоделанный, – умудрилась я оторвать его руку от собственного лица. – Оставь меня в покое.
Тебе ясно?
Студенты отвернулись о нас, и он смог продолжить разговор.
– Тише, тише, Мария. Мне все ясно. Слушай меня дальше. Мы с тобой не отступим, да?
– От чего?
– Я – от Ольги, – он вновь пригнулся и положил голову на прохладную поверхность столика, положив руки на колени (слава Богу, что не на мои). – Ты – от Никиты.
– Я тебя не понимаю, о чем ты? Объясни нормально, – до меня не совсем доходил сказанных им слов.
– О том, что мы завоюем своих любимых людей, – он на мгновение сжал губы, и от этого на его щеках вновь появились ямочки.
– Ты к чему это клонишь? – не заметила я, как стала говорить так же тихо, как и Смерчинский, и сама нагнулась к Денису совсем близко.
– Мы не дадим им быть вместе, – заговорщицким шепотом произнес парень. – Они пока только начали встречать, поэтому, по моим подсчетам, они не могли еще слишком сильно сблизиться. У нас есть приличный шанс, не находишь?
– Нахожу… Стой! – я опять вскочила, чувствуя, как чего-то недопонимаю.
– Они встречаются?! Князева и Никита?!
Гордая птица орел пропала, и на ее месте возникло нечто общипанное и дряхлое. От крыльев остались одни воспоминания. Как так? Почему он встречается именно с этой ободранной Князевой?
– Ты врешь!
– Ничего я не вру, – нахмурился Смерчинский. – Не в моих привычках лгать. Я могу недоговаривать, но врать не стану. Они начали встречаться пару дней назад.
– Не верю! – я никогда не страдала особенной сдержанностью.
