– От однокурсника, – отозвалась я, потому как номера Лиды и Марины ей были известны.
– От Дмитрия? – Проявила осведомленность мама.
– От него. – Покривила я душой вновь, впрочем, не чувствуя угрызений совести.
– А почему не от Марины или Лиды?
– Они не идут с нашей группой, потому что… потому что у их бабушки сегодня День Рождения, и они не могут, потому что у нее юбилей, и его собираются справлять в ресторане, со всеми родственниками, ну, сама понимаешь, им не до Музея… А Димка дал мне телефон, короче.
– Какой хороший мальчик.
А ты кулема. Как можно уйти на ночь и не взять свой телефон? Чувствую, мне его придется скоро привязывать его на резиночку в твоем рукаве – как детишкам маленьким рукавички приделывают. – Дэн услышал и с восторгом на меня посмотрел. Я тут же отошла от него, чтобы он еще каких-нибудь глупостей не узнал.
– Ладно, пока мама. Я буду тебе звонить с этого телефона, в общем, быстро домой вернусь, – пообещала я. – За нами… эээ… папа Димки приедет и развезет.
– Ах, у него еще и папа хороший, – воскликнула мама тут же.
– Жаль, что не он стал твоим молодым человеком.
– Это счастье, – буркнула я и спешно распрощалась с родительницей. И что я делаю? Нет бы, дома посидеть.
Да, мой автобус уехал без меня, зато приехал новый, тоже пустой, большой и новый, который с радостью принял в себя нас со Смерчем.
Мы вдвоем уселись на самое заднее сидение: я к окошку, а Дэн развалился около меня, довольный, как переевшая лакомств утка. Жаль только, не крякал. Кстати, заплатил за билеты: и за меня и за себя.
Утка-джентельмен с бабочкой под клювом и с тростью в крыле. Нет, селезень-джентельмен, правда, утка звучит обиднее.
Орел издевательски захихикал, хотя и был привязан к бревну, поднятому с земли смерчем и кружащемуся в его вихре, красной атласной ленточкой.
– Нам нужен клуб «Алигьери». Выступление моих друзей начинается в девять, – удовлетворенным голосом произнес парень, предлагая мне арбузную жвачку – я, не будь дурой, оттяпала себе сразу три подушечки и засунула их в рот.
– Мы как раз на него успеваем, – продолжал он.
– Неужели этот челночник еще и в клубах поет? – удивилась я. Мы проехали территорию университета довольно быстро, и теперь автобус, затормозив, вновь открыл свои гостеприимные двери.
– Еще как. Мечтает быть музыкантом.
– Я в детстве тоже мечтала быть певицей, – произнесла я желчным тоном человека, обожающего коверкать чужие мечты и портящего настроение всем подряд. – Увы-увы-увы, мечты и реальность друг друга ненавидят.
