Береги мою дочку, она…
Я думала, что он скажет что-нибудь в традициях романтического комедийного кино про глупого зятя и жуткого папушу-тестя, когда последний зверски шпыняет бедного парня, и приготовилась уже заржать, но мой отец произнес:
– …она растяпой выросла, вечно влипает в глупости. Проводи ее, что ли, до дома. И в гости приходи. Моя жена просто мечтает с тобой познакомиться. Ты ей понравишься, Денис Александрович.
– Хорошо, – Денис с искусственной улыбкой согласно кивнул папе в ответ. – Я Марию обязательно провожу – это не обсуждается.
– Ну и молодец. И не действуй парню на нервы, – на прощание сказал папа, – не бери пример с матери.
– Ну, спасибо, удружил словцо, – сказала я. А папа сунул мне денежную купюру со словами, чтобы я купила себе чего-нибудь вкусненького.
Папа удалился в гущу тел в милицейской форме.
– Ну что, моя девушка, пошли тебя провожать? – Дэн сказал это ровным голосом, но я прямо-таки чувствовала в них иронию.
– Какая я тебе девушка?
– Какая? Обыкновенная. По крайней мере, так думает твой папа, – расхохотался Дэн.
– Он теперь так считает. А я теперь боюсь спорить с подполковником экономической безопасности МВД
Нет, ты видел? Я здесь отца встретила! Я…
– Видел, и даже с ним разговаривал, если ты забыла, Чип, – вежливо напомнил мне, как будто бы я была склеротичкой, брюнет. – Я так и не понял – чем тебе не нравится слово партнеры?
– Всем. Друг – это еще куда ни шло, но говорить моему родному отцу, что мы партнеры – это уже слишком. В его голову, загруженную всяким криминалом, мигом придет одна милая ассоциация на букву «с».
– Я фыркнула. – Глядишь, добился бы того, что мама заставила меня сходить…ну, это не важно.
– Может быть, он подумал бы, что мы деловые партнеры? – ямочки на его щеках, появившиеся из-за улыбки прямо-таки манили мои беспокойный пальцы – хотелось ткнуть Дэну в щеку ногтем или ущипнуть за нее…
– Деловые? Из меня деловой партнер, как из тебя пчелка Майя.
Смерч задумался, склонив голову на бок. Ой, ну прямо как песик.
И шерстка, то есть волосы точь-в-точь того шоколадного оттенка, как у собаки моей сестры двоюродной… Теперь мне захотелось потрепать его за нос с искристыми синими-синими глазками, впитавшими в себя всю доброту неба.
– Может быть, – сказал он вдруг беззаботным тоном, – но если что – прошу прощения. Ты простишь меня, правда, Мария? – и он скорчил умиленную рожицу, вновь на мгновении превратившись в милого щенка.
– Отвали уже. Можешь меня не провожать, я сама доеду.
