А вот встречаться около памятника Пушкину, который во многих городах лидирует в первенстве мест для романтических свиданий, мало кто отваживался, поскольку его облюбовали те, кого в народе называют гопниками – в общем, различные полупреступные и криминальные элементы мелкого пошиба, желающие завладеть вашим мобильным телефоном, сумочкой, или, на крайней случай, золотыми украшениями…
Эх, ну где же Смерчинский? Уже почти пятнадцать минут его нет! Где его бородатые черти носят? И дозвониться до «брюнетика с приветиком» не могу, как назло.
Или его занесло к тому самому памятнику Пушкина, и его…
– Привет, друг! – раздалось у меня за спиной. Я оглянулась и первым делом увидела поднятую кверху ладонь Дэнва. – Прости, прости, что опоздал. Дай пять!
– Отстань, не веди себя как ребенок, – нахмурилась я, плотно сжав губы.
Простить? Думает, раз красавчик, то все ему можно?
– Ты простила меня? – положил мне подбородок на плечо Смерч, обогнув меня, – ну, пожалуйста, я не специально, Маша.
Он вновь оказался напротив меня и опять протянул руку вперед и вверх.
– Ну, дай пять! Мы партнеры, и не должны ссориться!
– Вот приставучий.
Я с неохотой ударила его по руке, невольно сравнив размеры наших ладоней. Отрастил себе пальцы длиннющие, и, по всей вероятности, загребущие. Хм, как там Маринка говорит: «Длинные тонкие пальцы и широкая ладонь – признак прекрасного музыканта, да и вообще это прикольно смотрится у парней».
Когда я со здоровым скепсисом поинтересовалась о том, что неужели люди с другим строением ладони не могут заниматься музыкой, то подруга тут же ответила: «Так почти все музыканты играют с детства, или много лет подряд усиленно тренируются и репетируют, поэтому и растяжка на пальцах у них прекрасная». Неужели этот темноволосый милашка тоже играет на чем-то, кроме как на нервах?
Однако поинтересоваться насчет Дэновских музыкальных умений я не успела.
Парень поймал меня за руку и зачем-то уставился на нее.
– Ты чего, ошалел? У меня руки чистые, – не поняла я его действий. Ну, маникюра нет, подумаешь: лак у меня быстро стирается, а ногти ломаются.
– Какая-то рука у тебя слабая, – с неподдельной заботой изучал мое собственное запястье и ладонь Смерч, вертя во все стороны. – Кушай лучше. И здоровую пищу.
– Нормальное поведение! – тут же с силой вырвала я свою руку.
