. мрачной.
— Да не дадут! Ты ведь знаешь!"
"— Но ты ведь выросла. Вспомни себя пять лет назад. Ты ведь тогда даже не улыбалась. Вела себя, как... Как некромант. Но ты — не маг смерти, а бытовик. Тебе необязательно носить черную одежду, делать строгие прически, выглядеть неулыбчивой.
— Но они моя семья, — улыбнулась я. — Мне нужно соблюдать внешние приличия. Я и так порчу им всю статистику.
— Сбеги к деду. Тому, который лекарь. Он тебя понимает и не пытается заставлять быть суровой и мрачной букой.
— Шутишь? Что я буду делать в той дыре? Да и кто мне позволит? Найдут и вернут.
Ты же в курсе, какой характер у моего второго деда. Уф-ф! — Я передернула плечами.
— Тогда... Тогда просто сбеги! — И Моника прыснула смехом, поняв, что сказала. — Или хотя бы отпусти себя окончательно на оставшуюся неделю и наслаждайся тем, то ты временно фея.
— Это я могу попробовать, — усмехнулась я и потянулась. — На несколько дней можно уйти от всех установок. Пойдем спать. Мне завтра опять ходить по собеседованиям.
У меня осталось совсем немного от времени, отпущенного родителями. Потом придется ехать домой.
Следующий день прошел так же безрезультатно, как и остальные. Вакансий было много. Но мне по-прежнему ничего не подходило. Некоторые — потому что не соответствовали моему дару и образованию. Другие — потому что они были для фей. Но я-то фея еще ненадолго, пока отбываю проигрыш пари.
Устав как собака, я пришла к городскому храму и присела на ступенях, ведущих к огромной двустворчатой двери.
Уже был вечер. Я за весь день съела только завтрак в общежитии, а потом перехватила пирожок с яблоком у торговки с уличного лотка. Хотелось пить, есть, прилечь и разуться. За неимением возможности сделать все желаемое, я выполнила только последнее — сняла туфли и с наслаждением пошевелила босыми пальцами ног.
Будучи временно феей, я нарушала все мыслимые и немыслимые правила приличий. На мне не было чулок.
Сумерки опускались на город. Закат окрасил крыши домов в ярко-розовый цвет, и я с улыбкой смотрела вдаль.
Красиво. Мне будет не хватать этого города, в котором я провела пять лет.
Вниз убегали белые ступени храмовой лестницы. По ней неторопливо спускалась дорого одетая дама в изумрудном платье до колен. Я даже отсюда видела, что платье у нее из плотного тяжелого шелка василее́вских шелкопрядов, а кружевные чулки сплетены пауками-кружевниками.
Женщина почувствовала, что на нее кто-то смотрит, обернулась и смерила меня надменным взглядом.
