Я стояла внутри домика и с опаской смотрела на дверь. Полагаю, снаружи орки тоже изучали ее же.
Наконец, один из них не выдержал и постучал костяшками.
«Тук-тук-тук» прозвучало как-то очень зловеще и нервно. И чего так переживать?
— Никого нет дома! — малодушно крикнула я.
Стук повторился.
— Вообще никого! — снова громко сообщила я."
"Не то чтобы я надеялась, что мне поверят. Но вдруг они совсем глупые? Или слепые? Или не рассмотрели меня?
Орки затихли. Прошла минута. Другая.
Я робко и совершенно наивно понадеялась, что они ушли, и сделала глупость — открыла дверь.
Орки обрадованно оскалились. Вероятно, это должно было означать улыбки.
И тут случилось явление Заразы...
Эта маленькая хищница спикировала откуда-то сверху, размахивая крыльями, зачем-то двигая всеми четырьмя лапками и голося:
— Мусины! Мусины! Белем их! Хватай!
Зеленокожие мужчины остолбенели. Вероятно, никогда ранее их не пыталась хватать маленькая лысая говорящая розовая пакость.
— Стоять! — закричала я и подняла руки, пытаясь перехватить Заразу в полете.
Только я совершенно забыла, что они обе у меня заняты. В одной — топорик, в другой — волшебная палочка.
А вот орки отмерли от первого ступора, восприняли наши с питомицей действия как акт агрессии и взревели, готовясь к боевым действиям.
Орки ревели.
Горгулья верещала.
Я с перепугу тоже орала.
Ближайший орк, совсем молодой еще, рванул ко мне. Только вот домик-то мой зачарован от всех возможных неприятностей. Поэтому парень врезался в невидимую преграду, срикошетил и врезался в своих спутников.
Горгулья, обрадованно пища, бросилась наружу, метя когтями в зеленые клыкастые рожи. Дурочка маленькая! Они ж ее обидят!
— А ну стоя-я-ять! — рявкнула я и выскочила на крыльцо.
А дальше все пошло как-то совсем не так. Оно и до того шло не очень-то правильно, но стало еще хуже. Один из орков успел поймать мою нечисть и зажал под мышкой. Та дурниной вопила, забыв и про «милисть», и про «кисивость». Она ругалась самозабвенно, громко, нецензурно и внятно.
Я и слов-то таких не слышала раньше. Вот ведь, можно подумать, что жила горгулья ранее не у феи, а на пиратском судне или в бандитском притоне.
— Брось Заразу! — скомандовала я и гневно указала волшебной палочкой на орка, посмевшего обидеть мою питомицу.
Фейский инструмент воспринял это как команду творить и начал вытворять. В одно мгновение кожаный темно-коричневый орочий наряд превратился в узкое длинное вечернее платье насыщенного красного цвета.
