Бром приветствовал её радостным тявканьем. Ему любая прогулка только в радость.
— Товарищ майор, рядовая Сабурова по вашему приказанию прибыла!
Комбат оторвал глаза от карты, исчерченной красно-синими метками, и тяжело закашлялся, потом махнул рукой, мол, погоди, я сейчас. Он с трудом отдышался:"
"— Никак болезнь проклятущая не отпускает, а лечиться некогда, сама понимаешь. — Рукавом гимнастёрки он вытер выступившие слёзы. — В общем, соседнее соединение просит прислать минёра на всякий случай проверить один дом, он в деревне единственный остался.
Ехать недалеко, двенадцать километров от переднего края. Ждут высокое командование, — комбат воздел палец к потолку, — поэтому надо, чтобы обошлось без сюрпризов. Дел вам с Бромом максимум на час. Знаю, что устала, но выбора нет.
— Есть проверить дом, товарищ майор! — сказала Настя.
Он поднял на неё глаза с красными прожилками от усталости:
— Иди найди моего ординарца, он посадит тебя на полуторку, что идёт к месту назначения.
Потом доложишь о выполнении.
Пожилой шофёр курил, прислонясь к борту полуторки. При виде собаки он опасливо моргнул и посмотрел на ординарца:
— Это и есть тот важный груз?
— Так точно, — подтвердил ординарец Лёша Шахматов, — приказано доставить в целости и сохранности.
— Так-то оно так, — шофёр с протяжным вздохом загасил самокрутку о колесо машины и прищурился, — но есть там одно опасное местечко, наподобие бутылочного горлышка. Немец его давно пристрелял — постараюсь проскочить! Эх, где наша не пропадала! Но собачку в кабину не возьму, и не просите.
— Мы в кузове поедем, — сказала Настя. — Нам не привыкать.
— Вот и хорошо, вот и договорились, — обрадовался шофёр, — а то боюсь я всяких зубастых-хвостастых. Поди знай, что у них на уме.
«Есть картина “Дама с горностаем” Леонардо да Винчи, есть томные дамы Маргариты Джерард, ученицы Фрагонара с котиками и собаками, есть “Всадница” Брюллова, есть умилительные пасторали Эмиля Мюнье с детьми и животными, а когда-нибудь какой-нибудь художник напишет картину “Девушка с собакой и щупом”, — подумала Настя, забираясь на откинутый борт грузовика.
— Или нет, лучше не картину, а памятник всем тем девчатам, что спасли тысячи жизней, но сами уже никогда не станут взрослыми женщинами и никогда не состарятся».
В кузове она села на кучу из скомканного брезента, ткнулась головой в тёплый собачий бок, пахнущий мокрой шерстью, и немедленно заснула.
