– Кто-нибудь из вас может сообщить мне о чем-нибудь необычном? Кто видел Голдберга после того, как все разошлись по комнатам? Кто вообще выходил из номеров ночью?
Все молчали.
– При осмотре люкса Голдберга я нашел ключ от его двери. Он лежал на тумбочке рядом со входом. По логике, пожилой человек, находясь в незнакомом месте, должен был запереться изнутри. Или он оставил ключ в дверях, но тогда никто не смог бы открыть ее с другой стороны, или достал его из замочной скважины, чтобы дверь можно было отпереть снаружи, если, к примеру, ему станет дурно.
Но дверь была открыта. Можно сделать вывод, что Голдберг кого-то ждал. Он не заперся изнутри по той простой причине, что к нему должен был кто-то прийти. Этот человек пришел, убил старика и ушел, оставив дверь открытой.
– Так, может, обыскать номера? – спросила Елизавета. – Если часы украли, значит, они где-то здесь, в гостинице. Евгений, давайте проведем обыск.
– Господи, ужас какой! Обыскивать номера постояльцев, от этого наша гостиница вовек не оправится.
Мы же прогорим. Какая слава о нас пойдет?
– У меня нет постановления на обыск, – напомнил Евгений. – Вот починят дорогу, приедет полиция, тогда и обыщут. – Он покосился на Татьяну. – Может быть, если сочтут необходимым. Я на месте преступника ни за что бы не стал хранить украденные часы у себя в номере. Не думаю, что наш убийца так глуп. В конце концов, он не ребенок."
"Раз, два, три, четыре, пять.Мы идём с тобой играть.Там за дверью кто-то ждёт,Что сейчас произойдёт?В каждой тени ужас скрыт —В доме кто-то был убит!Далеко не убежать,Я иду тебя искать!Бормочущий голос, монотонно произносящий слова, раздавался из угла, в котором сидела Саша.
Девочка оторвалась от листа, на котором по-прежнему что-то рисовала, и теперь смотрела то на Макарова, то на Татьяну, то на брата.
– Саша, ты что-то видела? – Макаров, похоже, правильно оценил ее неожиданные стихи.
В глубине души Даша считала девочку умственно отсталой, но он, похоже, так не думал. Странный ребенок явно давал им что-то понять.
Вопрос Макарова девочка, впрочем, проигнорировала и снова вернулась к рисованию.
– Игорь Арнольдович, а что здесь делаете вы? – Макаров решил не давить на ребенка и повернулся к лощеному бизнесмену, в котором было что-то неприятное. На Дашин вкус, по крайней мере. – Вы, как и Масловы, не входите в кружок любителей театрального искусства. Но тем не менее торчите здесь в такую непогоду.
Тот пожал плечами под безукоризненным норвежским свитером.
