– Почему вы считаете, что господин Маслов лжет?
– Потому что, как уже сказала, я отправилась гулять. Я шла по тропинке, которая ведет к озеру. Было темно, лил сильный дождь, ноги расползались на мокрой глине, да и видно было плохо, я подсвечивала себе фонариком. Я дошла до озера, поняла, что это была плохая затея, и повернула обратно. Примерно на полпути я услышала разговор. Говорили два человека, и один из них был Сэм Голдберг.
– Откуда вы знаете?
Елизавета усмехнулась.
– Его акцент довольно трудно перепутать.
Второй голос я не слышала, но вряд ли Голдберг говорил сам с собой.
– Что он сказал?
– «Хорошо, я спущусь, когда все уснут».
– И вы не видели, кем был его собеседник?
– Нет, мне показалось неудобным светить фонариком на людей, которые уединились в тихом месте.
– Тогда с чего вы взяли, что собеседником Голдберга был Маслов?
– А кто еще? На улице, кроме нас троих, никого не было. Они стояли и разговаривали перед входом, а потом отошли в сторону, чтобы не быть услышанными из дома даже случайно.
По-моему, это очевидно.
– Я никуда с ним не ходил, – растерянно сказал Маслов. – Я вышел подышать, мы перекинулись парой слов, и я вернулся в дом. Это правда. Почему вы мне не верите, в то время как ее словам верите безоговорочно?"
"Ответная фраза Макарова заставила Дашу недоумевающе нахмуриться. В ней не было смысла, по крайней мере, Даша его не увидела.
– Потому что Елизавете тридцать лет, – сказал он.
Семейство Масловых было милостиво отпущено, чему Даша в глубине души сильно обрадовалась: вопли детей из-за закрытой двери на веранду становились невыносимы.
У нее даже голова заболела, тупо, нудно, надсадно, и Даша незаметно для окружающих приняла таблетку, потому что головную боль переносила плохо.
– А вы можете объяснить нам, что именно случилось? – попросила Катя. Она выглядела бледной и расстроенной, и Даша улыбнулась ей, чтобы поддержать. – Мы ведь знаем только то, что господин Голдберг умер, убит. Но, кроме Даши, вас с господином Лаврентьевым и Анечки, никто не был в номере, а потому мы понятия не имеем, что именно стряслось.
Пожалуйста, Женя, расскажите нам, мы, как мне кажется, имеем право знать.
Даша снова представила мертвое тело на кровати, торчащий в груди нож, и ее передернуло. Какое счастье, что обожаемой Кате не пришлось лицезреть ничего подобного.
– Я знаю немного, – сообщил Макаров мрачно. – Господин Голдберг убит у себя в номере ударом ножа в грудь. Произошло это между тремя и пятью часами ночи.
