Заглянула в баню Татьяна, принесла свежий самовар и стопку блинов.
– Раз Дашенька ушла, может, Игната позовете? – спросила она. – Девочки сказали, что в баню не пойдут, ждать не хотят. Им Катя в своем номере художественную читку устроила – слушают, рот открыв."
"– Да, Таня, отправьте Игната к нам, – спохватился Макаров, совершенно позабывший про друга. – Нужно было его сразу с собой взять, да у меня от холода все мысли в голове заблудились, да и спина болела, не соображал ничего. А Даша что, совсем ушла?
– Не знаю, они с Анечкой в гостиной сидят, разговаривают о чем-то.
Макаров внезапно встревожился. С его точки зрения, эта самая Анна выглядела подозрительно, да и на роль незаконнорожденной дочери Голдберга, а значит, и убийцы подходила как нельзя лучше. Ну куда опять полезла эта неугомонная Даша? Почему не дождалась его? Неужели не понимает, насколько опасна может быть самодеятельность?
От тревожных мыслей снова заныла спина. Чертыхаясь про себя, Макаров подошел к висящим на вешалке белым халатам, напялил один, развернул обернутое вокруг бедер полотенце.
И по закону подлости, именно в этот момент дверь открылась и на пороге показалась Даша, живая и невредимая.
– Ой. – От смущения она отпрыгнула обратно в коридор и захлопнула дверь.
Макаров поднял полотенце, подпоясал халат, сердито нахмурился и выглянул наружу. Маково-красная Даша стояла у стены и смотрела несчастными глазами.
– Заходи давай, никто тут тебя не съест. У меня нет привычки нападать на благородных девиц, даже если они случайно обнаружили меня неглиже.
Так что не бойся.
– Я и не боюсь. – Она вызывающе выпятила подбородок, шагнула за порог в любезно придерживаемую Макаровым дверь и оглядела комнату, убеждаясь, что остальные мужчины одеты.
Макаров затрясся от смеха. Для женщины, полтора часа назад бесстрашно отправившейся в баню с почти незнакомыми мужиками, она выглядела смешно. Скорее всего, к тому моменту она так замерзла, что о приличиях просто не думала. А сейчас, отогревшись и придя в себя, внезапно осознала, что «в бане все равны», и засмущалась.
В этом было что-то трогательное – просто курсистка Смольного! Из ее слов, поведения, сценических зарисовок Макаров уже понял, что Даша в разводе. Он считал себя достаточно искушенным в женщинах, в юности у него их было немало, а после развода особенно, но замужних дам, прошедших горнило брака и до сих пор краснеющих при виде случайно упавшего с мужских бедер полотенца, он, пожалуй, не встречал.
