Детские крики Даша действительно слышала, но в них и впрямь не было, да и не могло быть ничего пугающего. Странно. Отчего-то все-таки девочка ушла.
– Она взяла одежду, вы посмотрели? – спросила она Ольгу.
– Да, нет ее куртки и шапки. Еще пропал рюкзак, с которым она не расстается.
– А вы ей звонили?
– Да, конечно, но телефон вне зоны действия сети."
"– Так, давайте собираться и отправляться на поиски, – скомандовал Евгений. – Татьяна, ваше предложение разумно, поэтому мы его принимаем. Я обойду все номера, объясню, что случилось.
Встречаемся внизу через десять минут.
Он вышел из гостиной. Вслед за ним двинулась к дверям Ольга, потянув сына за руку. Татьяна скрылась в кухне, что-то негромко сказала мужу, и он послушно пошел собираться, большой, широкоплечий, немногословный мужчина, выглядевший сейчас особенно смурным, словно сердитым.
Даша робко тронула Илью за рукав.
– Можно я попрошу вас ненадолго задержаться? Мне очень надо еще кое-что у вас спросить.
– Да, конечно. Мам, ты иди одевайся, я быстро соберусь, не переживай.
– Конечно, сыночек.
– Илья, я понимаю, что, возможно, мой вопрос покажется вам странным, но все-таки. Когда Паулина, Анна и Настя показывали свои импровизации, о чем они были?
Парень действительно выглядел удивленным. Но то ли он был слишком хорошо воспитан, чтобы огрызаться, то ли понимал, что при всей кажущейся глупости и неуместности вопроса ответ на него мог быть важен.
– Паулина рассуждала о том, что брак без любви является преступлением, и какое наказание за этим обязательно следует.
Настя сыграла что-то на тему необдуманного проступка, за который потом приходится расплачиваться несоизмеримо дорого. А у Анны была сценка про отцов и детей, – послушно начал рассказывать он. – Ну, вы знаете, грехи отцов ломают судьбу детям… Она будто читала монолог женщины, которая не скорбит по поводу смерти своего отца, вызывая тем самым осуждение окружающих, но все равно не раскаивается. Если коротко, то примерно так.
Глаза у него вдруг расширились и стали похожи на два больших блестящих пятака.
– Ой, что же это такое получается! – воскликнул он. – Анна – та самая внебрачная дочь американца и ест себя поедом за то, что не скорбит по поводу его смерти? Да? Вы поэтому меня расспрашивали?
– Я и сама не знаю, почему спросила, – призналась Даша. – Илья, давай договоримся, что ты никому о своих догадках больше говорить не будешь, пока мы не найдем Сашу и не вернемся.
