– Так вот, мы разыграли еще пару импровизаций: сначала Анна, потом Лиза, затем, кажется, Настя. Игнат отказался, а вы ушли, поэтому Екатерина закончила сегодняшнее занятие, сказала, что у нас есть свободное время до ужина. Я предложил Сашке посмотреть, где мама, она сбегала в номер, вернулась и покачала головой. Я понял, что вы еще заняты. Тогда я пошел к себе и залез в Интернет. Все.
– Во сколько это было? – быстро спросила Даша.
Парень посмотрел на часы.
– Минут двадцать назад, может, полчаса.
– Вы оставили сестру одну?
– Она не ребенок и очень не любит навязанное ей общество.
– Илья слабо усмехнулся. – Сашка чувствует себя лучше всего, именно когда остается одна. Она до противного самодостаточна. И, кстати, я убежден, что с ней ничего не случилось. Она ушла потому, что ей нужно было уйти. Вполне возможно, она захотела купить мороженого или сходить в кино, а то, что дорогу размыло, ей просто в голову не пришло. Сейчас поймет, что путь закрыт, и вернется.
– Парень, мы фактически отрезаны от остального мира, – довольно жестко сказал Евгений.
– Рядом лес, озеро, размытая дорога, а еще убийца, зарезавший ни в чем не повинного человека. Пожалуй, я бы согласился с тобой при любом другом раскладе, но не сейчас. Как ты считаешь, за эти полчаса, что ты ее не видел, ее могло что-то напугать?
Илья немного подумал, перед тем как ответить. Даша видела, что он действительно серьезный и очень славный, при этом безумно любит мать и младшую сестру.
– Сашку трудно напугать, – наконец сказал он.
– По крайней мере, я ни разу в жизни не видел, чтобы она чего-то испугалась. Ей было года четыре, когда она здорово порезалась. Кровища хлестала так, что мне дурно стало. А она ничего, смотрела и улыбалась.
Даша снова представила, как девочка разглядывает нож в груди убитого Сэма, достает его и вставляет обратно, а потом изображает, и снова содрогнулась. Да уж, такого ребенка действительно мало чем можно напугать.
– Да и не происходило тут ничего такого, – продолжал тем временем Илья.
– Хозяева столы начали накрывать к ужину. Костюмерша реквизит убирала. Дети бегали – ну, эти, которые на третьем этаже живут и орут все время. Я еще подумал, что им, бедным, в такую погоду совсем заняться нечем. В музеи не съездишь, никуда не выйдешь. Спускаться, когда у нас занятия, им не разрешают, а в четырех стенах сидеть тоже никакой радости. В общем, они жуткий гвалт устроили, бегали по лестнице туда-сюда, что-то друг у друга отбирали.
