По большому счету, многие вещи в этой операции вовсе не относились к компетенции военной разведки, зато другие – как раз наоборот, в силу той специфики, что военная разведка считалась государственной диверсионной службой, способной обезвреживать врага и срывать его мероприятия любого уровня, работая в глубоком тылу противника. И потенциального противника тоже…
– Думаю, Сергей Палыч, вы сумеете с ним договориться, поскольку вам предстоит работать напрямую с подполковником Мелашвили. И уже не здесь, а на территории Грузии.
Вы помните, я говорил вам про возможную работу в автономной режиме? Это как раз она и есть.
Занадворов посмотрел в сторону сарая, куда снова отвели пленников, и вздохнул. Хорошо еще, что вместе с подполковником Мелашвили ему не навязали в союзники ту парочку несговорчивых чеченцев. Тогда-то уж точно ничего хорошего ждать бы не приходилось.
– Загранпаспорта вашей группе выписать, к сожалению, не успели, – улыбнулся Россомахин, – так что придется обходиться без них.
Занадворов вздохнул еще раз, но уже по инерции.
– Будем, значит, работать…
Часть 2
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1Элизабар Мелашвили, естественно, не слышал, о чем беседовали Самокатов и Россомахин с Джогиргом и Абдулмуслимом, но с ними разговор был достаточно коротким. Особенно это касалось допроса Абдулмуслима. Следователи, видимо, посчитали правильно – тот мало что знает и мало что может сказать интересного. Чуть дольше беседовали с Джогиргом. А вот с ним самим беседа затянулась, как показалось, надолго.
Это заметили даже чеченцы, когда заново перевязанного грузинского подполковника, не подумав помочь при ходьбе, привели в сарай спецназовцы в «краповых» беретах, перед дверью снова сковали руки наручниками и подтолкнули за невысокий порог так, что он едва не упал, потому что очень старательно изображал свою невозможность нормально передвигаться.
– Что тебя так долго мучили? – поинтересовался Джогирг, но в его голосе недоверия было намного больше, чем любопытства, и Элизабар сразу это заметил.
Однако он не желал быть откровенным со своими недавними проводниками и союзниками и потому ответил, как отмахнулся:
– Перевязывали долго. Пару уколов вкололи, давление измеряли… – Подполковник сначала с трудом уселся на деревянный пол, а потом завалился на бок. Чеченцам он тоже демонстрировал сильную боль от ранения, хотя в действительности она была уже не настолько сильной, чтобы создавать гигантские проблемы.
