— Например, мочегонный?
Свиридов удивленно кивнул.
— Да! Точно! Приехал фельдшер, такой… усатый, сердитый как будто я ему должен. Посмотрел на меня, сказал «не паникуй, мужик, с кем не бывает», и сделал укол в вену. Сказал, сейчас полегчает. И правда, я потом в туалет бегал каждые пять минут! Он еще сказал, чтобы я в больницу не ехал, мол, само к утру пройдет.
Эти три слова ударили мне в голову, как разряд дефибриллятора.
В памяти мгновенно, с фотографической точностью, всплыла картина: наша старая, дребезжащая карета скорой помощи, вечно недовольное, брюзжащее лицо, рыжеватые, неопрятные усы, прокуренные никотином.
И этот голос, полный ленивого, хамского пренебрежения к пациентам.
В этом городе был только один-единственный человек, который идеально подходил под такое описание.
Мой бывший напарник. Григорий Сычев.
И от этой догадки по спине пробежал ледяной холодок. Все становилось гораздо сложнее и грязнее, чем я думал.
— Но мне потом только хуже стало, — продолжил тем временем Свиридов.
— Я соображать совсем перестал. Жена испугалась и уже утром снова вызвала бригаду, которая меня к вам и привезла.
— А скажите, — я присел на край его кровати, задавая последний, ключевой вопрос. — Тот аспирин, который вы пили… он был не просроченный? Вы на срок годности смотрели?
Свиридов лишь виновато пожал плечами.
— Да я откуда знаю, лекарь. Таблетками у нас в доме жена заведует. Я на эти сроки никогда и не смотрю — мое дело маленькое, пить то, что дают.
Я встал.
Теперь картина была полной.
Просроченный аспирин из «левой» партии Волкова, который вместо того, чтобы лечить, стал ядом. Острое отравление."
"Вызов скорой. На вызов приезжает Сычев, который, видимо, в курсе всех этих дел. Он видит классическую картину отравления «их» товаром и, вместо того, чтобы госпитализировать пациента, пытается скрыть следы преступления — вкалывает ему убойную дозу фуросемида, чтобы «промыть» кровь и сбить лабораторные показатели, а самого пациента оставляет дома, надеясь, что «само пройдет».
Но отравление оказывается слишком сильным…
Я посмотрел на своих растерянных коллег.
— Продолжайте назначенное лечение, — сказал я уже спокойно. — Дезинтоксикационную терапию. Скоро все симптомы пройдут окончательно.
Я вышел из палаты, оставляя их в полном недоумении. Этот диагностический ребус был решен. Но на его месте возникла новая, куда более сложная и опасная задача.
Я закончил свой короткий, но, надеюсь, исчерпывающий ликбез и вышел из палаты.
