— Впереди долгий процесс восстановления. Диета — строжайшая, до конца жизни. Никаких поблажек и нарушений. Через неделю выпишем домой, но будете стоять на учете у участкового целителя и регулярно сдавать анализы.
— Я все сделаю, как вы скажете! — горячо закивал Кулагин. — Теперь у меня есть, для чего жить. Внука на ноги поставить надо. Родители постоянно на работах пропадают, я для него теперь — главная опора.
— Поставите, — улыбнулся я. — С таким настроем еще и правнуков дождетесь.
Мы закончили обход на нашем этаже.
Все плановые пациенты были стабильны, без сюрпризов.
— Ладно, пошли вниз, — сказал мой наставник. — Заскочим в приемный, посмотрим, что нам там за ночь привезли. Да и кофе выпить не мешало бы.
Мы спустились на лифте на первый этаж. В холле приемного покоя, как всегда, царила суета. Я как раз собирался что-то ответить Игорю Степановичу, как вдруг мой взгляд зацепился за знакомую сутулую фигуру у одного из смотровых кабинетов.
Там, у стола, сидела женщина лет сорока с измученным лицом, держась за поясницу.
Рядом с ней суетился Максим Фролов, что-то быстро записывая на листке.
Я медленно пошел в его сторону.
— Ты куда? — удивился Шаповалов.
— Вы идите, Игорь Степанович, я вас догоню, — сказал я, пристально наблюдая за картиной.
— Как скажешь, — пожал плечами тот. — Мне кстати тоже нужно в одно место заскочить.
Он ушел, а я двигался в сторону Фролова и пациентки, и уже мог различить о чем они говорят.
— Так, значит, поясница болит уже неделю? — бодро, почти с наигранным энтузиазмом, говорил он.
— Не переживайте, это классический остеохондроз, ничего страшного. Вот вам направление к неврологу, запишитесь на прием на следующей неделе.
Женщина, получив бумажку, с благодарностью кивнула и, кряхтя, поковыляла к выходу. Фролов с явным облегчением выдохнул, проводив ее взглядом. А затем… затем он просто отложил ее амбулаторную карту в сторону, даже не открыв журнал регистрации.
— Эй, двуногий! Ты это видел⁈ — тут же зашипел у меня в голове Фырк. — Он опять за свое! Он не записал пациентку! Просто сделал вид, что ее не было!
Я нахмурился.
Один раз — случайность. Два раза — совпадение. Но три… три раза — это уже система. И разговоры мои на него не действуют.
— Максим, — я окликнул его, подходя ближе.
Фролов вздрогнул и резко обернулся. Увидев меня, он попытался изобразить радостную улыбку, но вышло жалко.
— А, Илья! Привет! Я слышал, операция вчера прошла успешно? Говорят, ты там настоящие чудеса творил!
— Оставим чудеса, Максим.
