Но даже при таких исходных данных в списке подозреваемых было довольно много народа. А я даже не знала, мужчина это был или женщина. И похоже, что выяснить я это смогу только в оружейной зале.
Чай Джуди принесла мне в мою комнату. Сейчас я не смогла бы выйти на общее чаепитие, потому что была слишком взвинчена предстоящей охотой.
Я предупредила горничную, что собираюсь рано лечь спать, а потому ее услуги вечером мне не потребуются. В Кросби-холле обычно накрывали стол к ужину, но также, как и за завтраком, за ним отнюдь не всегда собирались все члены семьи.
Зачастую каждый из нас предпочитал ограничиться легким ужином у себя в комнате. Так что вряд ли кто-то удивится, не увидев меня вечером в столовой."
"И когда часы пробили без четверти шесть, я вышла в коридор. Сердце бешено стучало, а каждый шорох заставлял меня вздрагивать. И я уже сомневалась, правильно ли я поступаю. Быть может, мне следовало бы рассказать обо всём герцогу Стенфорду и предоставить ему ловить шантажиста.
Но тогда он узнал бы о том, что я была в спальне Джейкоба, и его подозрения в отношении меня только усилились бы. И если он не найдет настоящего преступника, то наверняка обвинит во всём именно меня. У меня были и мотив, и возможность. И во мне не текла та самая голубая кровь, которая сближала между собой таких людей, как Кросби и Стенфорд. Так зачем искать кого-то другого?
Я никого не встретила на пути и добралась до нужного места чуть раньше назначенного времени. Огляделась.
Дверь скрипнула, когда я взялась за нее. И этот скрип словно ножом прошелся по моему сердцу.
В огромном, заставленном доспехами и увешанном оружием зале, было уже темно, и подсвечника с горящей свечой, что я держала в руках, было явно мало, чтобы осветить помещение настолько, чтобы я могла его осмотреть. Но, с другой стороны, в точно таком же положении окажется и шантажист. Он тоже не сможет увидеть, что творится в дальних углах комнаты.
Серебряный шлем, лежавший на бархатной подушке на постаменте в центре зала, был одним из самых ценных экспонатов коллекции.
Он относился ко времени войны Алой и Белой розы.
Тут скрипела не только дверь, но и дубовый паркет на полу, и каждый мой шаг отдавался эхом по всему залу. Дрожащей рукой я подняла тяжелый шлем и положила под него конверт.
Я только сейчас подумала о том, что если деньги сюда принесет и кто-то еще, то он увидит мой конверт и поймет, что шантажировали не его одного.
