Разве мне запрещено выходить из собственной комнаты?
Она произнесла это почти спокойно, но я видел страх, который плескался в ее широко распахнутых глазах.
— Ну что вы, ваше сиятельство! — усмехнулся я. — Разумеется, вы вольны поступать так, как вам заблагорассудится. Меня всего лишь удивило то, что вы осмелились пойти ночью туда, где было совершено убийство. Я всегда полагал, что леди имеют слишком тонкую душевную организацию и предпочитают избегать того, что может их взволновать.
На это она ответила с поразительной прямотой.
— А разве вам еще не сказали, ваша светлость, что я — вовсе не леди? Моя свекровь считает, что никакое замужество не способно сделать женщину из низшего общества хоть сколько-нибудь похожей на аристократку.
— И вас не обижает подобное суждение? — удивился я.
— После того, как мне его повторяли почти ежедневно на протяжении десяти лет? — она пожимает плечами. — Нет, ничуть. На правду, знаете ли, обижаться бессмысленно.
Несмотря на то, что она пыталась бодриться, я понимал, что ей неприятна эта тема, и решил спросить ее о другом.
— Что вы делали в спальне вашего мужа, миледи?
— Что? — она посмотрела на меня с изумлением. — Нет, я вовсе там не была. Инспектор Мэдисон ведь запер ее на ключ.
Да, это было так. Мэдисон сказал об этом и мне. Но я совсем не удивился бы, окажись у супруги графа Кросби другой ключ от этой комнаты.
— Я ходила в гардеробную, — сочла нужным пояснить она. — Хотела убедиться, что моя горничная привела в порядок черное платье из крепа.
Его отделка нуждалась в починке.
Конечно, другого времени, чтобы проверить это, у нее не нашлось! Но сейчас я предпочел сделать вид, что поверил ей, и заметил, что, когда я не стал задавать дополнительных вопросов, она с облегчением вздохнула.
— Но разве вам не страшно выходить из комнаты, миледи, зная, что убийца вашего мужа разгуливает по дому?
Ей могло быть не страшно в одном только случае — если она убила его сама.
Она вздрогнула и поплотнее закуталась в шаль, которая была наброшена на ее плечи.
Но дрожала ли она от страха или от холода, сказать было трудно.
Впрочем, спустя мгновение я вздрогнул уже и сам — когда откуда-то сверху донеслись странные звуки, похожие на завывание ветра или волчий вой. А вот леди Кэтрин при этом всего лишь улыбнулась.
— Надеюсь, это ветер, миледи?
— Нет-нет, ваша светлость! Это четвертый граф Кросби. Он любит петь по ночам.
Еще полчаса назад я счел бы ее слова полной бессмыслицей.
