С одной стороны, оно было наполнено таким лицемерием и бессердечием со стороны преступников, что я предпочел бы о нём забыть. С другой стороны, я был рад своему участию в нём, потому что именно в Кросби-холле я встретил ту женщину, которая впервые за много лет заставила мое сердце забиться чаще.
И иногда перед сном я позволял себе вспоминать всё то, что случилось со мной за эти месяцы. Теперь, когда я думал о том, что сначала принял леди Кэтрин за преступницу и был полон желания ее изобличить, на моих губах невольно появлялась улыбка.
А вот как я перешел от сомнений к восхищению и желанию защитить ее любой ценой, я и сам себе не смог бы объяснить.
Должно быть, сначала меня впечатлило то, что она была любительницей детективов, а на столике в ее спальне лежал мой скромный труд по криминалистике. Потом я поразился ее храбрости и тонкому уму. И наконец, разглядел ее душевные качества. Так что нет, меня пленила вовсе не ее внешняя красота — это я мог заявить уверенно.
И когда она приезжала в Лондон, мне не раз хотелось открыться ей в своих чувствах или хотя бы на них намекнуть.
Но каждый раз мне казалось, что мне совсем нечего ей предложить. Да, у меня были титул и деньги, но однажды она уже вышла замуж именно потому, что Джейкоб смог предложить ей как раз это. Но это не сделало ее счастливой. И я был уверен, что она не захочет снова выходить замуж по расчету.
И у меня не было более ничего, что могло сподвигнуть ее полюбить меня. Я был чересчур увлечен своей работой, и моей супруге всегда нужно было бы считаться с тем, что меня в любой момент могли вызвать на службу.
И мой характер тоже был далек от совершенства.
К тому же, когда мы виделись с ней в Лондоне, она держалась со мной отстраненно и даже холодно, что лишний раз убедило меня в том, что ее чувства ко мне были совсем не такими, как мои к ней.
И потому когда приехавший в Лондон Берроуз привез мне приглашение от нового графа Кросби, я попросил его передать Нэйтену благодарность и сожаление по поводу того, что воспользоваться этим приглашением не смогу.
— Но почему же, Майкл? — искренне удивился Генри. — Мне казалось, что в таком визите у тебя есть свой собственный интерес.
Я почувствовал, что краснею, и рассердился на себя за это.
— О чём ты говоришь? — резко спросил я, недовольный тем, что мой друг вообще завел этот разговор.
— О леди Кэтрин, разумеется, — улыбнулся он. — Мне показалось, что она тебе небезразлична.
— И что из этого? — возразил я.
