Но, должно быть, от охватившего его отчаяния Сэмюэль всё же решился на безумный поступок — он, громко закричав, взмахнул мечом и понёсся с ним к инспектору Мэдисону, что стоял к нему ближе всего.
Я тоже закричала. Руки сами метнулись вперед. И вдруг та подушка, что еще недавно служила подложкой для меча, взмыла в воздух и поплыла. Я почти физически чувствовала ее вес — так, словно сама ее держала."
"За десять лет я почти отвыкла от этого некогда знакомого ощущения магической связи с теми предметами, которые я передвигала.
И сейчас я даже подумала, что это не я, а герцог Стенфорд передвинул подушку так, чтобы хоть как-то прикрыть ею инспектора от удара меча.
Но, разумеется, Сэмюэль даже дрожащими от страха руками легко разрубил ее на две части. Я испуганно охнула, ожидая, что сейчас и Мэдисон окажется поверженным. Но нет — меч звякнул, наткнувшись на невидимый щит, который, должно быть, выставил его светлость.
Значит, подушку всё-таки швырнула я?
— Кажется, леди Кэтрин, магия к вам уже вернулась! — сказал Стенфорд, отвечая на мой невысказанный вопрос.
Меч выпал из рук Сэмюэля, а сам он вынужден был опереться на стену — решимость покинула его, и он безропотно позволил полицейским надеть на себя наручники.
Из распахнутого окна подул ветер, и вылетевшие из подушки старые, потерявшие изрядную часть своей прежней мягкости перья белым вихрем взмыли вверх. И я вдруг увидела, что вместе с ними из подушки выпал и сложенный вдвое бумажный лист.
Глава 57
Я даже не обратила на этот лист никакого внимания — всё оно было приковано к Сэмюэлю, которого полицейские выводили из зала.
Нет, мне не было его жаль, но всё-таки где-то в моих воспоминаниях он был совсем другим.
И я даже не сразу поняла, что сказал мне герцог Стенфорд. И сам тот факт, что я снова могла использовать свою магию, тоже осознала с трудом.
И только когда полицейские удалились, оставив нас с его светлостью в зале одних, я нашла в себе силы улыбнуться.
— Благодарю вас, ваша светлость, что вы успели вмешаться. Ко мне вернулась магия, но этого оказалось недостаточно, чтобы принять правильное решение в столь сложной ситуации.
Если бы я смогла хоть немного подумать, я сообразила бы, что набитая пухом подушка не устоит перед острым мечом.
— А вот мне кажется, что это просто замечательно, что вы решили воспользоваться именно подушкой, — возразил он и протянул мне тот самый сложенный вдвое лист.
Я заскользила взглядом по строчкам, с трудом продираясь через не слишком хороший почерк автора письма.
