Неужели она в самом деле думала, что ее рассказ такое неизгладимое впечатление, что мы не засомневаемся в ее словах?
— Я… я попросила помочь мне одного из наших слуг. Но я не хотела бы называть его, ваша светлость. Ведь он ни в чём не виноват. Это я ударила Кэтрин по голове. И я подумала, что я ее убила. А слуга лишь выполнил мое требование и помог мне спрятать доказательства моего преступления. Я запугала его и сейчас не хотела бы, чтобы он понес за это наказание.
— Какая трогательная забота о слугах! — восхитился я. — Но позвольте мне всё же вам не поверить, миледи! После шантажа мисс Дженкинс и мистера Рамзи вы ни за что не решились бы доверить такую тайну даже самому преданному слуге. Предполагаю, что это был не слуга, а ваш внук. Не так ли, леди Розмари?
Она еще крепче сжала подлокотник кресла и произнесла несколько громче прежнего:
— Не впутывайте в это Сэмюэля, милорд! Разве вам недостаточно моего признания? Любой суд признает меня виновной.
Вы выполнили свою работу и изобличили преступницу. А еще вы лишили моих внуков и дома, и титула. Об этом напишут во всех английских газетах, и вы обретете положенную вам порцию славы.
Я перевел взгляд на Сэмюэля. Молодой человек владел своими эмоциями куда хуже бабушки. В его взгляде я заметил смесь ужаса и отчаяния.
— Довольно лжи, леди Розмари. Ваш внук в любом случае будет вызван в суд как свидетель.
И я позабочусь о том, чтобы ему были заданы правильные вопросы. Поэтому будет лучше, если вы признаете правду сейчас. Ведь это именно Сэмюэль помог вам отнести вашу невестку в кладовую, где, как вы думали, ее никто не сможет найти?
— Я же говорю вам, ваша светлость, — старая дама затрясла головой, — что мы были уверены, что Кэтрин мертва! Да, мне помог мой внук. Но он сделал это только для того, чтобы защитить меня! Я сказала ему, что ударила Кэтрин сгоряча, в пылу ссоры.
И что ужасно испугалась. Он же не мог меня предать! Так что во всём виновата только я!
Сэмюэль был так бледен, что мне показалось, он вот-вот упадет в обморок. Он сидел, закусив нижнюю губу, словно боялся, что с нее вот-вот сорвется то признание, которое я хотел услышать.
— Уверена, суд поймет мотивы его поступка, — продолжила взывать к моей доброте леди Розмари.
