Решив добавить ему немного возбуждения, я протерлась губами об ушко, и его член настойчиво вдавился в меня, сквозь тонкую ткань шортов.
Положив руку ему на сердце, я прислушалась к его интенсивным рывкам и продолжила, пробегаясь ноготками по соску, который непредусмотрительно попался моим пальчикам на пути.
– Он сказал мне, что я была плохой девочкой… Очень плохой! Оказывается, я заслуживала наказания. Сказал, что мы одни и никто не остановит его. Он будет делать все, что ему вздумается. Ты знаешь, что ему вздумалось? Он перевернул меня на живот и подложил подушку мне под попу.
Я слышала по его дыханию, как возбуждал его этот вид и моя беспомощность. Мои чувства были так противоречивы… Там было очень много от того сумбура из неловкости, невозможности сопротивляться и желания подчиниться, ощущения его полной власти… Те чувства, ради которых взрослые дяденьки которых совращают невинных девочек… чтобы съесть это из из взглядов… Тебе знакомо желание таких чувств? Ты фантазируешь о них?
Глаза Орцова были уже стеклянные и он не видел никого, погрузившись в мой рисунок.
Пухлые губки налились кровью. На лице румянец. Я любила его податливое воображение и другие присуще ему слабости."
"Я чуть заметно покачивалась у него на коленях, периодически прижимаясь к его твердому члену и поглядывала в его застывшие глаза, которые не видя ничего уже без выражения смотрели туда, куда я поворачивала его лицо, по очереди втыкаясь губами то, в одно, то в другое ушко.
- Он шлепал меня… Заставляя говорить то, что хотел слышать… и я говорила… Я ведь была в его власти… Он трогал меня… Разорвал мои трусики… Управлял… Это как лететь на качелях, управляемыми не тобой… Упасть, чтобы взлететь… взлететь, чтобы упасть… И ничего не можешь, кроме, как расслабиться и подчиниться происходящему… Ты помнишь качели?.
..
Он тихо застонал, сжимая губы.
Олег как-то объяснял мне технологию работы с границами саба, которую я реализовывала интуитивно. Когда создаешь ему расяжечку между тем, что он желает получить и тем, чего не хочет.
Даешь это только в комплексе. Дразнишь, чтобы он сломался и попросил продолжить сам и поймал кайф от падения за границу своего предела. Юрка был на грани, чтобы попросить, забив на обстоятельства.
Но в мои планы не входило доставлять ему удовольствие, поэтому я чуть-чуть отпустила свою ментальную удавку, чтобы он не отключался от того, что происходит за рамками нашей с ним интимочки, снова разворачивая его лицо от себя.
