Не знаю, откуда черпали информацию ваши сторонние источники, но по моей линии всё тихо.
— Услышал, — он боролся с желанием шумно выдохнуть, чтобы выпустить из себя скопившееся внутри напряжение. — Продолжайте работу.
— Понял. И вот ещё что. Сотрудники из фирмы безопасности магазина к диалогу открыты. На случай если решите лично их опросить. Если вам понадобиться задать какие-то личные вопросы…
— Перешли мне их контакты.
Ильмин пообещал выйти на связь, как только появится что-нибудь стоящее внимания.
Через пару минут на экране ноута высветилось уведомление — пришло письмо с контактами сотрудников фирмы.
Герман открыл почтовую папку «Входящие».
Кажется, он уже знал, как пройдёт его сегодняшний день.
Пройдёт он вдали от офиса и любых рабочих вопросов.
Глава 36
Дорогу к себе в спальню я почти не помнила. Сознание включилось не раньше, чем за моей спиной захлопнулась дверь.
Я кое-как доковыляла до постели, рухнула в неё и свернулась калачиком.
Меня до сих пор ощутимо трусило. По телу прокатывались волны жара, природу которого я не хотела сейчас анализировать.
Нет, нет, только не сейчас.
Тогда пришлось бы честно признать, что я и себе самой не могу доверять. А что же мне тогда остаётся?
На смену бесконтрольно вспыхнувшему желанию, которое мало-помалу всё-таки отступало, приходила злость на себя за эту непростительную слабость.
Герману сложно сопротивляться. Очень. Очень сложно.
Мне удавалось это делать только вначале нашего с ним знакомства и ровно до нашей первой ночи.
Потом любое сопротивление казалось безумием.
Моё тело жаждало его с пугавшей меня силой. И почему-то я был уверенна, что наш страшный разлад, конечно же, сведёт на нет даже мысль о новой близости.
Как же страшно я ошибалась...
Я закрыла лицо ладонями и тихонько застонала.
Да разве же это укладывается хоть в какие-то рамки разумного?
Мы почти на пороге развода, между нами — пропасть и хаос. А стоит только коснуться друг друга…
Но я всё-таки должна быть ему благодарна за сказанное. Его слова помогли мне вернуться в себя и сбежать, пока не случилось то, что ещё больше запутало бы нашу и без того непростую и странную ситуацию.
И вот тут злость во мне наконец-то победила желание. Я села в постели и растёрла выкатившиеся из глаз слезинки.
Он вот, значит, как рассудил. Он готов меня простить.
Простить за тот тяжкий грех, которого я не совершала!
Как будто не слышал ни слова из того, что я ему говорила!
Истосковался, видите ли. Готов уступить. Готов забыть и простить.
