Я не трачу время на то, чтобы разуться. В конце концов я здесь совсем ненадолго.
Из гостиной тенью прокрадываюсь в коридор, пересекаю его и безошибочно толкаю одну из дверей — в хозяйскую спальню.
И очень вовремя.
Прямо передо мной — наша постель, где уютно устроилась рыжеволосая стерва с телом богини. Марина Игнатьева — давняя и близкая подруга моего мужа.
А мой муж выходит из гардеробной, натягивая на себя чистую рубашку. Чёрные волосы влажно блестят после душа. Он мрачен, Марина жмурится от пережитого удовольствия.
Моё сердце идёт уродливыми трещинами, лопается и сыплется в чёрную пустоту.
— Господи… — сиплю я, мигом теряя голос.
Муж вскидывает голову. Глаза рыжеволосой богини превращаются в плошки.
Я силюсь что-то сказать, но не получается. Хочу закричать, может, даже заплакать, но онемела вконец.
Герман первым приходит в себя. Отнимает пальцы от пуговиц. Его лицо вконец темнеет, каменеет тяжёлая челюсть, а в синих глазах стынет ярость.
— Уходи.
Я даже не сразу соображаю, что он это мне. Не рыжей бестии, бесстыже развалившейся на нашей постели.
— Ч-что?.. — я смотрю на него во все глаза, не веря ушам.
— Уходи, Лиля. Немедленно! — он сосредоточен только на мне, будто женщины, с которой мне только что изменил, вовсе нет в спальне.
Я на миг выхожу из тошнотворного ступора:
— Герман, что…
— Я сказал, убирайся! — рычит муж, указывая мне на дверь. — Сейчас же! Поговорим дома.
Я смотрю в родные до боли глаза.
Я их не узнаю.
А со смятых простыней на меня по-кошачьи щурится его подруга детства.
Мне кажется, я умираю.
Даже дышать становится в труд.
— Герман… — томно отзывается рыжеволосая.
— Заткнись! — рявкает муж. — Не смей в это лезть.
И вновь переводит взгляд на меня. Его голос непостижимым образом выравнивается. Он чует меня, он знает меня. Он слишком хорошо меня знает. И он даёт мне понять, что сбежать не получится. Его пристальный взгляд сам рычит на меня: «Даже не думай!»
— Лиля, езжай домой, — чёткий приказ.
— Там всё обсудим.
Мой взгляд мутнеет от слёз. Я ничего больше не вижу — ни Германа, ни его любовницы. Ни своего будущего.
Разворачиваюсь.
И бегу.
Бегу, хоть и знаю — от него бежать бесполезно.
Глава 2
— Лиля! — его голос ещё гремел у меня в ушах, пока я неслась вниз.
Но я всё-таки слышала, как муж спешно отдавал какие-то приказы охраннику.
Герман ненавидел, когда я убегала.
