Но сама понимаю: кажется, Антон прав… Только как к этому теперь относиться, при условии, что он оплатил операцию, не знаю.
– Ты так и не выпила свой чай, – замечает полную чашку. – Я не отпущу тебя, пока ты не покушаешь и не выпьешь его, – настаивает.
Соглашаюсь, благодарно киваю и беру чашку в руки. Чай тёплый, почти горячий, и его аромат слегка успокаивает. Пока я пью, мы с Антоном переключаемся на воспоминания о бывшей работе.
Вспоминаем коллег, с которыми когда-то работали, рассказываем кто где теперь.
Редковского приглашают на операцию.
– Всё будет хорошо. Не жди, поезжай домой.
Он уходит, и я снова остаюсь одна с мыслями о маме и о поступке Артура.
Через несколько минут, взяв себя в руки, выхожу из больницы."
"Не сразу понимаю, как неслышно возле меня оказывается Воронов. Я думала, он уже десять раз пожалел о том, что сделал для меня и мамы, и давно уехал. А он ждал меня за пределами больницы?
Александр Николаевич смотрит на меня тяжёлым взглядом и изучает моё лицо.
Задерживается на губах, но словно опомнившись, отводит глаза.
– Я голодный. Очень. А вы? – мягким голосом начинает говорить первый.
Его голос тихий, и в нём дрожит лёгкая неожиданная хрипотца.
А я не знаю, что ответить о предложении съездить на ужин. Честно, даже не обращала внимания на то, голодная я или нет.
– Наверное, голодная… – пожимаю плечами, потому что еда меня мало сейчас волнует.
Но он уже сделал свой вывод и снова принял решение сам.
– Поехали, – от недавнего холода, когда он смотрел на меня в кабинете, где я стояла в объятьях Антона, не осталось и следа.
Как много у него лиц, интонаций, я никак не могу к этому привыкнуть. Но умение держать себя в руках независимо от ситуации и быть разным меня несомненно восхищает в нём.
Глава 37.
Глава 37.
Его пальцы осторожно, но уверенно обвивают мою руку. Неожиданно, но я не хочу, чтобы он её убирал.
Ладонь тёплая, и это касание словно вырывает меня из оцепенения, в котором я находилась всё это время.
– Недалеко есть хорошее место, – комментирует, пока мы садимся в машину.
Киваю. Соглашаюсь. Мне надо отвлечься, пока идёт операция у мамы.
По своим пациентам знаю: ожидание в таком случае крайне эмоционально тяжёлое состояние. Как угодно, главное – не думать.
Занять руки, голову, как угодно, чем угодно, но только не ждать и не думать.
Через несколько минут Александр Николаевич привозит меня в такое место, которого я от него никак не ожидала.
