— Вот оно что… Первую папироску я сразу искурю, а вторую припрячу — не каждый день меня «Казбеком» угощают. Но я вижу, что ты сам парень геройский. Где медаль «За отвагу» получил? — чиркнул мужичок трофейной зажигалкой.
— Еще в начале войны дело было, — не сразу ответил тот.
— Видно, было за что, тогда не очень-то наградами разбрасывались, — подытожил безногий.
— Под Оршей дело было, в сорок первом, — уточнил сержант, — на Западном фронте. Против танкового взвода выстояли.
Даже сам не знаю, как уцелел.
— Под Оршей? — удивленно протянул мужичок на костылях. — Уж не под командованием ли маршала Тимошенко?
— Точно так. Мы тогда предприняли наступление в Лепельском направлении, потом под Витебск отступили.
— И мы туда же! Я тогда в первой Московской мотострелковой дивизии служил. Там же и контузию получил… — Инвалид показал на две красные полоски на кителе. — Это потом меня на Волховский направили. Так вы из госпиталя?
— Из госпиталя.
А как догадался? — удивился брюнет, стоявший прежде молчком.
— Ну-у, как вам сказать, глаз-то у меня уже наметан. Те, кто с фронта, выглядят по-другому.
— Это как же по-другому?
— Взгляд у них дерзкий, отвечают раздражительно, а вы вот даже папиросками угостили. А потом, они все худые, а вы, как я посмотрю, даже сальцо на щеках наели. Видно, долго лежать пришлось.
— Да уж… пришлось! Половину желудка вырезали.
— А сейчас куда?
— В комендатуру.
Нужно отметиться по прибытии, а дальше опять на фронт.
— Ну, ладно, служивые, потопаю я. Спасибо за табачок.
Кивнув на прощание, инвалид заковылял в сторону привокзальной площади. Уже отступив на достаточно большое расстояние, он обернулся. Красноармейцы неторопливо шагали по улице, мало чем отличаясь от таких же солдат, как и они сами. С интересом посматривали на девушек, шедших им навстречу, несколько лениво, как и следовало фронтовикам, отдавали честь тыловым офицерам, одетым в до неприличия отглаженную форму.
Один из красноармейцев что-то сказал проходившим мимо барышням, и те громко и заливисто рассмеялись, привлекая к себе внимание прохожих.
Дождавшись, когда красноармейцы свернут за угол, безногий заковылял в сторону трехэтажного здания с массивными белыми колоннами.
Старший лейтенант военной контрразведки Тимофей Романцев занимал небольшой кабинет на втором этаже.
