— Вы думаете, что я за свою жизнь цепляюсь? Я за дело переживаю! Сколько еще дезинформации можно было бы фашистам переправить! Ведь они же поверили, что мы в Люберцах надежно засели и за железной дорогой присматриваем."
"— Стреляйте на счет «три», — предупредил Романцев. — Раз… — Копылов отступил на два коротких шага. Дверь оставалась незапертой, распахни ее — и ты уже на воле! — Два… — Приостановившись, Геннадий слегка втянул голову в плечи, заметно ссутулившись, как если бы ожидал удара в спину. Романцев посмотрел на красноармейцев, поднявших руки с пистолетами.
Кажется, они уже забыли про карты. Смех также остался в далеком прошлом. Перед ними был враг, и они готовы были исполнить приказ. — Отставить!.. — Красноармейцы дружно опустили руки с оружием. — Рано его расстреливать, он еще должен послужить Советской власти. — Поймав взгляд Геннадия, глянувшего на него исподлобья, добавил, широко улыбнувшись: — А ты молодец, не струхнул! Даже убежать не попытался. Дверь-то открытой я специально оставил. Вот если бы ты побежал… тогда бы я сказал «три»!
— Чего мне от своих бегать, — угрюмо отозвался Копылов.
— И потом… куда? К немцам, что ли?
— Ишь ты!
— А вы курьера встретили?
— Встретили, не переживай. Вот сейчас поедем в лес, а там ты и передашь, как мы его встретили. Вот текст радиограммы, — протянул Романцев листок бумаги, заполненный от руки. — Все понятно?
— Так точно!
— Вот и ладушки.
Погрузившись, выехали на трассу, по которой в этот час двигались танки.
— Видал, — обратился Романцев к притихшему Копылову, — силища какая прет?! И все это на фронт, чтобы твоему Гитлеру шею свернуть.
— Почему же это моему, гражданин начальник? — всерьез обиделся Геннадий. — Я же вам тысячу раз говорил, что…
— Ладно, не злись, работа у нас такая. И потом, как мы к тебе относиться должны? С открытыми объятиями, что ли, встречать? Ты ведь не с фронта пришел, а фрицами диверсантом в наш тыл был заброшен. А то, что помогаешь родине, — хвалю! Это тебе зачтется в будущем.
Трофейный «Хорьх-108», слегка подпрыгивая на кочках, съехал на проселочную дорогу и понемногу принялся углубляться в лес.
Поначалу редкий — береза да осина, — он все более сгущался, пока наконец не перерос в смешанную темнеющую чащу. Для радиосвязи выбрали небольшую поляну с пожухлой травой, нежданно завидневшуюся через вековые почерневшие сосновые стволы.
Копылов расторопно расправил антенну, закрепил ее на широких ветках близстоящей ели, а потом включил коротковолновую рацию.
