А теперь ответь мне, Панченко, вот на какой вопрос: это твоя настоящая фамилия?
— А чья же еще? — хмыкнул тот. — Не украл же я ее, у батьки такая была.
— Ведь это ты резидент?
— Какой еще такой же резидент? — вытаращил Панченко удивленные глаза на Романцева.
— Резидент немецкой разведки, абвера. Когда ты прошел подготовку в разведшколе, тебя забросили в Советский Союз. Твои задачи, цели? Как связывался с Центром? — принялся нажимать Романцев. — Расскажи об агентурной сети."
"— Да вы с ума тут все сбрендили! — в негодовании воскликнул Панченко.
— Сначала ввалились в мой дом целой оравой с автоматами, а сейчас пытаетесь пришить мне то, чего не было! Если Люська в чем-то и виновата, так спрашивайте с нее! А ко мне ее темные делишки не имеют никакого отношения!
— Не имеют, значит? А как ты сюда попал? Почему не на фронте?
— Был я на фронте! И ранение получил с тяжелой контузией, списали меня подчистую! Могу справку о ранении показать, справку из госпиталя, военный билет…
— До этого еще дойдет, все посмотрим, — многозначительно пообещал Тимофей и неожиданным пинком выбил из-под задержанного стул.
Анатолий упал, сильно стукнувшись головой. Перевалившись на бок, неуклюже сел на пол и пробормотал:
— Зря ты так, товарищ старший лейтенант, не того вы трясете. Мое дело сторона. Не знаю я ничего.
— Разочаровал ты меня, Анатолий, вижу, что тебя просто так не разговорить. Придется побеседовать обстоятельнее. Ну, ничего, у меня терпения хватит. Подняли его! — Двое бойцов, потянув за отвороты душегрейки, поставили Панченко на ноги.
— Выведите его из хаты! Давай, старшина, обыщем комнату, может, что и отыщется.
Комната небольшая — всего-то восемь шагов в длину и шесть в ширину. Одну из стен занимал старый покосившийся шкаф, а у другой стояла узкая панцирная кровать, покрытая темно-коричневым покрывалом. У двери прикреплена вешалка, на которой висели старенькое пальто, солдатская шинель и замасленная фуражка. Небольшой стол, застеленный темно-зеленой клеенкой, стоял у самого окна, на нем возвышались выкрашенный в зеленый цвет металлический чайник с закопченными боками, кастрюля с остатками подсохших макарон, початая бутылка водки и граненый стакан рядом с ней.
Ничего лишнего. Ровно столько, сколько нужно для жизни. Фарфоровые тарелки и хрустальные вазы тут не держат. Барачные комнаты очень напоминают друг друга — разница лишь в количестве проживающих. Может, еще в вещах: у кого-то они — получше, у кого-то — поплоше. Тем интереснее поиски.
