— Ты попадешь в лагерь, там тебе придется нелегко.
Он подошел к окну и широко распахнул шторы. В противоположном доме в угловой квартире на третьем этаже вспыхнул фонарик и тотчас погас. На его сигнал ответили. Через пару минут контрразведчики войдут в квартиру. Через открытую форточку потянуло свежестью. Копылов посмотрел на девушку — взор потухший, в глазах тоска.
— Я не хочу в лагерь… Неужели ты позволишь?
— Что ты от меня хочешь?
— Милосердия.
— Хорошо, — после некоторой паузы произнес Копылов.
— Сколько у меня времени?"
"— Думаю, что минуты две, потом будет поздно… Я пойду, надену шинель, что-то на улице стало прохладно.
— Помолчав, добавил: — Это единственное, что я могу для тебя сделать.
— Спасибо.
Геннадий прошел в прихожую, накинул на себя шинель и нервно закурил. Услышал, как открылась оконная защелка, а потом со стуком распахнулись оконные рамы. Он непроизвольно прикрыл глаза и в следующую секунду услышал удар разбившегося об асфальт тела.
Глава 24
Я вам не советчик
Старший лейтенант Романцев приехал сразу, как только ему сообщили о случившемся.
Не отдохнувший, со следами недавнего сна на лице, он был крайне раздражительным.
— И как ты это мог допустить? — в сердцах воскликнул Тимофей.
— Я только отвернулся, а она к окну… Даже подумать не мог, что такое может случиться, — виновато пожал плечами Геннадий.
— Все связи оборвались… А потом, что я теперь Зое скажу, они ведь подруги были? — По интонации и глазам Романцева было заметно, что последнее его особенно мучает.
На откровенное вранье старший лейтенант был не способен.
— А вы скажите, что она уехала, — несмело посоветовал Копылов, посмотрев на распластанное на асфальте тело.
Кто-то из смершевцев накрыл Людмилу простыней, из-под которой выглядывали ноги в черных чулках. Отлетевшие туфли стояли рядом, принесенные чьими-то сочувствующими руками. Немногие прохожие, оказавшиеся в этот час на улице, лишь издалека посматривали на укрытое простыней тело, не смея подойти ближе.
Все ждали автомобиль, на который можно было бы погрузить изувеченное тело, но он почему-то запаздывал.
— А я не могу так! — неожиданно громко произнес старший лейтенант. И уже тише, понимая, что привлекает к себе внимание прибывших солдат и немногих прохожих, продолжил: — Как-то не по-человечески, что ли…
Глядя на крупную фигуру Романцева, на грубоватые черты лица, трудно было представить, что он способен на сентиментальную чувствительность. Первое впечатление вообще очень обманчивое.
